Наши тонкие струны - Крис Таллик

Стоит лишь сделать шаг, и уже не вернуться.

Это – их мрачноватый хит о том, что никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. И о том, как тяжело быть чужими здесь, сейчас и всегда. И о том, что вряд ли кто-то запомнит твою последнюю песенку, особенно если она уже спета.

Стук в дверь заставляет ее очнуться.

Она торопливо надевает масочку. Отпирает. Максим переминается в дверях.

– Маш… можно к тебе?

Маша пожимает плечами.

– Мы со звукрежем долго треки сводили. Я бы пораньше пришел. Чтоб тебе скучно не было.

– Много успели? – зачем-то спрашивает Машка.

– Да почти всю ритм-секцию. Осталось гармошку наложить и вокал. Завтра займемся.

– Завтра, да, – повторяет Маша.

– Маш, ну чего ты… такая? Что-то случилось?

Да, этот парень умеет слышать, даже если ты ничего не говоришь. Машке жаль его. Ей жаль, что все получается… вот так. Она гонит от себя это чувство.

– Ничего, – говорит Маша. – Просто устала что-то. Приняла снотворное. Как обычно.

– Хочешь, я… побуду с тобой? Ты поспишь, а я прослежу, чтоб никто не врывался…

– Никто и не ворвется. Они все… заняты…

– Чем?

Маша не отвечает. Раздвигает шторы и приоткрывает балконную дверь.

Макс по-прежнему не понимает. Подходит и смотрит ей через плечо.

Теперь стеклянный купол бассейна – и все, что внутри – перед ними как на ладони. О, нет. Нет. Как на экране, где крутится фильм для взрослых.

Кажется, главным героям удались их роли, да и сюжет-то был несложным. Только все самое интересное уже закончилось. Рыженькая девчонка вольно раскинулась там, внизу, на надувном матрасике, как у себя дома. Парень улегся рядышком, не забыв по-хозяйски положить коленку ей на ногу. Режиссер фильма 16+ прикрыл бы его простынкой пониже спины, но на общем плане видно все как есть. И совсем это не смешно. Это красиво.

Они как Адам и Ева в Эдемском саду. Можно даже не вспоминать, что случилось после. Ведь в этой истории оно еще не случилось.

Маша говорит, не глядя на Макса:

– Наверно, им было хорошо… вместе…

– Ну, н-не знаю… думаю, да…

В его голову не сразу приходит то, что обычно приходит с опытом. Девушкам нужно говорить только то, что они хотят услышать. Им не нужны диалоги. Им вообще не нужны слова, им нужны действия. На самом деле, они просят не так уж и много.

Максим робко кладет ладонь Машке на плечо. Проводит пальцами по руке сверху вниз.

– Это… так красиво… – шепчет он.

– Да, они прекрасная пара…

– Я не о них. Я о тебе. Ты такая… красивая… сейчас.

Маша не отвечает. Просто опускает темные ресницы.

– Такое милое платье…

Его пальцы скользят по гладкому шелку. Говорят, хорошее японское кимоно полностью умещается в сжатом кулаке. Как бы он хотел проверить.

Но… он стесняется.

Он стесняется даже обнять ее. Он боится, что она заметит. Заметит, как сильно он этого хочет. Заметит и оттолкнет навсегда.

Дурачок. Девчонки не любят наглых, но и слишком скромных не любят тоже.

И уж точно ничего не бывает навсегда. Кроме смерти.

Там, внизу, у бассейна, Серега поднимается во весь рост, будто красуясь. А сам не сводит глаз с Кристинки. Даже что-то говорит, отсюда не слышно, что. Наверняка опять болтает какую-нибудь чушь. Разводит руки в стороны и смело плюхается в воду спиной вперед, как тот стейдждайвер на концерте. Бриллиантовые брызги разлетаются во все стороны.

Крис не терпит вот этого пафоса. Без единого всплеска она соскальзывает с бортика и плывет к своему другу. Там мелко, можно стоять в воде на цыпочках. И они замирают на месте, как морская фигура из детской считалки.

Розовое небо служит отличным фоном. Только видеть это… совершенно невыносимо.

– Что-то голова кружится, – говорит Машка.

Она делает несколько шагов и опускается на кровать. Совсем не так грациозно, как ее подруга Крис. Сидит несколько мгновений, склонившись, а потом падает набок, на подушки. Кажется, ей и вправду плохо.

– Маша! – ужасается Макс. – Что с тобой? Тебе водички дать?

Он хватает со стола бутылку с недопитой минералкой. И только сейчас замечает вскрытую упаковку таблеток.

– Да блин, – шепчет он. – Что ж я за идиот такой…

Администратор Бастиан является через минуту. Хмуро оглядывает помещение. Сразу замечает все, что нужно заметить. Трогает машкину руку. С беспокойством слушает пульс. Зачем-то проверяет ее зрачки.

Потом смотрит на Макса:

– Молодец, что сразу мне позвонил, а не в скорую. Толку от них никакого, и вопросы лишние будут задавать. Я частную реанимацию вызываю, из Белоострова. У них там даже вертолет есть.

Он тут же делает несколько звонков. Затем выходит и возвращается с аптечкой. Морщась от напряжения, делает Машке укол в руку.

– Блин. Идиоты малолетние. Хорошо еще, Артура Олеговича нет, он бы нам всем тут головы поотрывал. Он-то помнит, как в девяностые таких вот клиентов из клубов пачками выгружали. Кого в больничку, а кого сразу в морг.

– Мама тоже помнит, – говорит Макс. – Она врач.

– Полезная профессия. Не то, что у вас. Кстати, о мамочках и дочках… – Бастиан одним рывком распахивает балконную дверь. – Эй вы там, ихтиандры! Сейчас же в дом!

Что-то есть в его голосе, отчего приказ выполняют немедленно. И через пять минут уже стоят в коридоре, хоть их никто и не приглашал. Мокрые. И встревоженные.

– Машка! – Крис заглядывает в комнату, но Бастиан не пускает. Кратко объясняет происходящее. Тогда Крис бледнеет, как лист бумаги. Она дрожит, как от холода, и капли воды падают с ее волос, смывая слезы.

Макс сидит прямо на полу, опустив голову. Он тоже чуть не плачет. Хотя он-то вообще ни в чем не виноват.

Он просто не успел, как всегда.

Сквозь раскрытую балконную дверь слышно натужное жужжание, все громче и громче: легкий медицинский вертолет приближается со стороны Белоострова. Он может приземлиться прямо на лужайку. Что он и делает пять минут спустя.

Два человека в синих жилетках спешат по дорожке к дому. У одного в руках чемоданчик с красным крестом, совсем как в кино.

Через полчаса вертолет взлетает и отправляется в обратный путь.

Машкина кровать опустела. Выглядит это печально. Будто кто-то в семье внезапно умер, и все чувствуют себя покинутыми.

– Мы можем поехать к ней в больницу? – спрашивает Крис.

– Незачем. Без вас разберутся. В интенсивную терапию вас и не пустят.

– И что же нам делать?

– Больше без штанов не бегать, – советует Бастиан. – Вести себя скромно. И молиться своему