Мама знает лучше - Ария Тес

— Ну и? — говорю тихо, когда ощущаю его взгляд, направленный мне между лопаток.

Конечно, уже не такой, как прежде. Он больше похож на острый кинжал, да и атмосфера вокруг не горит больше, а душит.

Катастрофа…говорю же.

Хмыкаю и делаю небольшой глоток вина.

— Чего ты хочешь, Алексей?

— Я хочу знать, что за ребенок был с тобой две недели назад, и почему он называл тебя мамой.

Бам!

Прикрываю глаза и тихо выдыхаю.

Вот так…

Две недели назад

Мы с Алиной приезжаем к больнице быстро, но стоит нам заехать на парковку, как обе тут же застываем.

Я открываю рот. Она, спорю на что угодно, тоже.

Ох-ре-не-ть.

Все огорожено. Перед больницей убрали все машины, чтобы…было куда посадить настоящий вертолет! Вы представляете?! ВЕР-ТО-ЛЕТ!

Это, конечно, выглядит совсем как сон. Я настолько залипаю, что чуть не врезаюсь в небольшой столбик, но Линка вовремя кричит:

— Аури! Аккуратно!

Резко торможу в миллиметре от нового бампера, потом перевожу на нее взгляд. Пару раз шокировано моргаю и шепчу:

— Ты тоже его видишь?

— Ну…да.

— Охренеть…

— Это точно.

Огромная махина стоит прямо перед входом. Лопасти активно вращаются, так что поднимают ветер. Какие-то люди ходят вокруг в больших наушниках и оранжевых жилетах, а потом вижу, как из больницы выбегает целая команда врачей. Они катят Сэма, окутанного в провода, а рядом быстро идет Григорий. Он о чем-то переговаривается с, насколько я поняла, тем самым другом, а потом резко смотрит на меня.

Ну, не на меня конкретно, а на машину.

Это длится секунду, после которой он снова смотрит на мужчину, кивает ему и быстрым шагом направляется к нам.

— Нам надо выйти?

Без понятия, честно. Я никогда раньше не видела, как перевозят тяжело больных людей, и для меня все это тоже в новинку. Для Григория — нет. Он абсолютно спокоен, разве что взвинчен немного и немного зол. Конечно, после стычки с Антониной Суковой я тоже была бы злой, но…

В памяти снова возникает ее странная реакция. И взгляд. Очень-очень странный взгляд, о чем я, к сожалению, не успеваю подумать. Придется отложить на потом.

Григорий наклоняется к моему стеклу и пару раз стучит, а когда я открываю, он говорит Линке.

— Ты можешь поехать с Ником и Аури или полететь с братом. В последнем нет необходимости, он сразу поедет на еще одну операцию, так что в принципе…

— Я полечу с братом.

— Хорошо, тогда пошли.

Григорий дарит мне легкую улыбку, но я не успеваю ничего спросить. Он разгибается и отходит от машины, а Линка выскакивает следом, бросив короткое:

— Спасибо.

Я еще недолго наблюдаю, как моего лучшего друга детства грузят в вертолет, как за ним залезает Линка. Она напугана, бросает на меня взгляд через плечо, и я слегка киваю ей.

Давай, ты сильная.

Надеюсь, она прочитала эти слова поддержки в моих глазах, а может, просто взяла себя в руки, но вижу, как Линка подбирается, несмело улыбается другу Григория и принимает из его рук наушники.

Ну, что ж. Теперь дело за малым.

Я вылезаю из машины, заметив маму со Светиком и Ником в стороне, иду к ним. Сын вовсю крутится, чтобы разглядеть самолетик, про который говорит неустанно, тыкая пальчиком прямо в кабину.

Улыбаюсь.

Для него это все — веселое приключение, и я рада. Рада, что он не понимает, как серьезно обстоят дела. Все-таки хорошо, что он еще малыш…

— А там…вон как! Вжух-вжух-вжух! Мамуля!

Звонко засмеявшись, Светик выкручивается на руках у мамы и тянет ко мне ручки. Я его сразу перехватываю, улыбаюсь сильнее и прижимаю к себе тесно-тесно.

— Мама! Погоди! Там же самолетик!

Ребенок хохочет в моих руках, извивается, ловко уворачиваясь от щекотки, а я киваю.

— Да, родной. Самолетик.

— Бабушка Эмма сказала, что он лечебный. Потому что с крестиком. Вон, смотри!

Перевожу взгляд на кабину, которая медленно поднимается над городом, и сердце мое замирает. Я очень хочу верить, что все пройдет хорошо, но внутри долбит противное «а если…». Стоп! История не терпит сослагательного наклонения, Аури. Не надо. Не накручивай себя раньше времени: Сэм справится. Он сильный.

— Доченька, — шепчет мама, мягко обняв меня за плечи, будто читает все мои мысли, — Все будет хорошо.

Бросаю на нее взгляд и слегка киваю, а она ласково проводит по моей щеке и добавляет.

— Мне очень жаль, что так произошло, но я тобой горжусь. Гриша рассказал, что ты притащила Сэма в больницу буквально на себе!

Коротко смотрю на Ника, который все это время не отводит от меня восторженных глаз. Господи! Только этого мне не хватало.

Тушуюсь, отворачиваюсь, краснею, как дурочка, а потом решаю резко сменить тему, когда концентрируюсь на Григории.

Он все еще стоит ближе к больнице и смотрит в небо.

— Мам, а можно вопрос? — начинаю аккуратно, она, конечно же, кивает, — А Григорий…он…знает Антонину Алексеевну?

Светик резко выкручивается, перетягивая на себя все внимание, но я успеваю вырвать это — взгляд напуганных маминых глаз. Будто я спросила что-то не то.

Хмурюсь. Ставлю сына на землю, и он тут же срывается в сторону с криками:

— Деда! Деда! Самолетик улетел!

Пристально смотрю ему вслед, но как только Григорий подхватывает ребенка, тут же успокаиваюсь и резко перевожу взгляд на маму.

— Мам?

Она кусает губы. Странно кусает, будто хочет что-то сказать! Но не решается. Вместо этого смотрит на Никиту.

— Что за переглядки?! — моментально выхожу из себя и хмурюсь сильнее, — Что происходит?!

— Скажи ей, Эмма, — тихо отвечает Ник, потом отрывается от своего места и идет к отцу со словами, — Я вас оставлю.

Так. Мне совсем не нравится то, куда идет эта ситуация.

Смотрю на маму жестко. Чувствую, что она что-то скрывает от меня! И если раньше такие вот импульсы можно было списать на мои нервы и боль от предстательства любимого мужа, то теперь…уже не получается.

Здесь явно что-то есть. Скрытое от меня. Но что? Господи! Что?! Что…

— Да, они знакомы, — наконец, мама выдыхает.

Ага. Интересно.

— И как они познакомились?

Я спрашиваю аккуратно, но у меня почему-то сердце начинает бешено биться в груди. Волнуюсь. Сама не понимаю почему, но я дико волнуюсь и…

— Мама, господи, да не молчи ты!