Когда Бог был женщиной - Арина Холина

— Ужин на плите, — сказал он, не поворачиваясь в ее сторону.

Алиса знала, как это бывает. Пишешь, а потом приходят — и сбивают с мысли. Поэтому она свернула на кухню, но не успела дойти до плиты, как вдруг ей очень захотелось плакать.

Они так друг друга понимают!

Она знала, чем он живет — потому что когда-то тоже писала, пусть и статьи. Статьи — это тоже важно. Что будет с миром, если исчезнут глянцевые журналы? Во что превратятся женщины? Это же кошмар начнется и анархия…

Но дело не в этом.

Марик был таким понятным, таким близким, таким… Алиса боялась этого слова, но все же произнесла про себя — родным. Почему она его бросила?!

Правильно, конечно, бросила — столько было соблазнов…

Но сейчас ей больше всего хотелось вернуть близость — чтобы можно было прижаться, укусить в шею, поцеловать плечо, обнять и погладить его крепкую смуглую задницу, ощутить его тело руками, ногами, губами…

Когда он прижимал ее к себе, все становилось на свои места.

— Что с тобой? — послышался обеспокоенный голос Марка.

Алиса истошно всхлипнула, размазала по лицу слезы и неожиданно для себя, противным, истерическим голосом спросила:

— У тебя были женщины? После меня…

— Нет, что ты… — он ласково погладил ее по голове. — Теперь я гей.

— Ну! — она стукнула его в грудь.

Но он уже обнимал ее, а через несколько секунд они целовались — жадно и немножко нелепо, и Алисе казалось, будто все, чего ей не хватало — это его, и она, кажется, порвала Марику футболку, а он едва не придушил ее поясом от халата, который не желал развязываться, и пока они не встали — точнее, не сползли с дивана, она не понимала, что происходит.

Она была плоть от его плоти — или как там, и они были единым целым, потому что их тела, против их воли, сами притянулись друг к другу и вынудили их заняться любовью. Или сексом. Или чем-то еще — она точно не поняла, потому что находилась в помрачении рассудка.

Алиса с опаской взглянула на Марка — вдруг, прямо как в мелодраме, он сейчас сурово посмотрит, тяжело вздохнет, и ей ничего не останется, как убраться отсюда?

Но Марик взглянул на нее с одобрением и цокнул языком.

— Пупсик, ты класс… — сообщил он брутальным голосом.

— А ты… — Алиса хотела сказать что-нибудь едкое, но передумала. — Был мужчиной моей мечты… — брякнула она первое попавшееся и тут же застеснялась собственной глупости.

— Какой ужас, — покачал головой Марик. — Слушай, — он взял ее за руки. — Я понял, что ты… Гм… Алиса! Я намереваюсь выложить тебе страшные пошлости и глупости, и не знаю, как это все произнести — тем более сразу после секса, так что я не буду говорить, что ты — самая лучшая, и я все время о тебе думал… ну, не все время, но часто… и что мне будет очень грустно и больно, если мы с тобой сегодня просто потрахались, и у нас ничего впереди нет. Поверь, меня тоже тошнит от этих речей, но я должен тебя предупредить — как благородный мужчина, хотя я, конечно, не благородный, я просто хочу, чтобы ты знала — я по тебе скучал.

Алиса не могла ответить — потому что она как распоследняя нюня рыдала у него на плече, и все это было похоже на индийское кино, и все то ли умерли, то ли жили долго и счастливо… Но ей хотелось, чтобы все это длилось вечно, чтобы не было никаких завтра, чтобы ночь стала полярной, и чтобы у Марка оказалось пять миллионов долларов, которыми он оплатил бы ее долги, но это, разумеется, уже полная чушь…

Конечно, она может «попросить» эти деньги у какого-нибудь магната. Но ведь Лиза сказала, что деньги нужно возвращать. Ладно, допустим, она построит новый клуб, вернет деньги…

— Эй! — Марк взял ее за подбородок. — Не надо сейчас ломать голову. Неделя-другая ничего не решат. Мы завтра же, как только ты выспишься, поедем в Париж, проведем там три дня, а потом, на свежую голову, придумаем, что нам с тобой делать.

Алиса задумалась.

— Кажется, я не хочу в Париж, — заявила она.

— Через «не хочу». У меня там встреча с издателями. Будет шикарная гостиница, бассейн, вид на Сену… Соглашайся! Тем более, тебя сейчас нельзя оставлять одну.

Алиса кивнула.

— Ладно. Поедем, — согласилась она.

Глаза слипались. Она опять хотела спать.

— Но-но-но! — прикрикнул Марик. — В кровать только после ужина!

Он усадил Алису за стол, поставил перед ней глубокую тарелку с куриным пловом, налил огромный стакан компота, заставил все это съесть и только потом отвел в кровать, куда Алиса нырнула рыбкой и сразу же отключилась.

А через день они уже ехали по бульвару Распай — к маленькой, типично французской, но очень роскошной двухэтажной гостинице. И вечером, когда они ужинали в плавучем ресторане, в который рвались все туристы и куда было невозможно попасть, Алиса ощутила, что восстает из мертвых. То есть все еще, конечно, было очень плохо, но ей уже не хотелось провалиться в летаргический сон, чтобы не знать и не видеть того, что происходит.

Может, это и есть та самая дрянь, ради которой женщины рвут друг на дружке мелированные за шесть тысяч пряди? Мужчина Мечты — тот, кто в нужный момент прикроет тебя от невзгод, кто поможет не словом, а делом, и все такое?

Алисе очень хотелось сказать себе: «О, да! Это так!» — и размякнуть, успокоиться, спрятаться за спиной Марка, но во что же она тогда превратится? Получится, что все ее мечты — пшик?

Ладно, три дня за его счет — с поддержкой, защитой и прочими атрибутами она может себе позволить.

Это были хорошие три дня. Теплые, солнечные, с длинными прогулками, завтраками в кондитерских — и откровенным обжорством, с долгими сеансами в SPА-салонах, с вечеринками, которые устраивали друзья Марка.

Но уже в самолете все пошло наперекосяк.

Они летели первым классом (спасибо издателям), и только им показали места, как сзади кто-то громко воскликнул:

— Марик!

Они обернулись и увидели высокую блондинку с блестящими волосами до середины спины, со стильной челкой и несессером от «Луи Вьюттон». На девушке была чудесная курточка из лисы, стильные бежевые брючки в облипку, красный кашемировый свитер и отпадные сапожки от «Дольче&Габбана», которые Алиса видела только на сайте стайл. com — необычайной красоты кожа бронзового оттенка и голенище из шоколадного каракуля. О таких сапогах Алиса мечтала последние полтора месяца, и вот — пожалуйста!

— Оксана… — Марик распахнул объятия и облобызал девицу.

Конечно, облобызал — слабо сказано, запечатлел неприлично долгий поцелуй в губы — не взасос, но все-таки. Деловых знакомых так не целуют.

— Сколько лет… — низким голосом урчала девица, а Марик, между прочим, смотрел на нее с восхищением.

— Ты из Парижа? — поинтересовался он.