Соблазнение в академии - Ти Шарэль

Не выпуская рук девочки я присела рядом ней на кровать. Вспомнила свой первый выход в иллюзию вместе с наставником. То, как бережно он вел меня по созданному миру, как я восторгалась и отчаянно надеялась, что смогу творить такие видения сама.

А сейчас я также отчаянно надеюсь, что смогу спасти эту маленькую девочку.

Я потратила почти всю ночь на то, чтобы изменить свою же иллюзию. Дурная работа — менять уже готовый труд. Долго, трудно и далеко от изящности. Но только так я могла попасть в видение изнутри.

Какая же все-таки удача, что я добавила себя в иллюзию заранее. Тогда мне нужна была причина для первой детской ревности — мол, Митя уделяет внимания сестре больше, чем будущей невесте. А теперь я радуюсь, что мне пришлось поменять только часовой отрезок видения — поездку и ранение. Я убрала из кареты компаньонку (которая кстати, не была похожа ни на Луизу, ни на Синтию) и добавила себя.

— Дэми, — голос принцессы обиженно дрожит, глазенки сверкают обидой, — почему с нами не могла поехать няня?

Это и было самым сложным в изменении — ввести повествование с третьей стороны. С моей.

— Не обижайся, моя хорошая, — говорит Митя. — Лисса моя сестра, я не мог отказать ей в такой малости, как поездка.

Забавно, но я снова вижу черты Яна под личиной брата. И так явственно, что даже в этой безобидной фразе мне слышится свойственный Градскому насмешливый тон.

Все же, как этот человек так глубоко залез в мои мысли? И в какой момент?!

— Ты любишь ее больше, чем меня! — Изабелла по-взрослому поджимает губки.

— Скорее дольше, — с широкой улыбкой отвечаю девочке. В этой истории я отрицательный персонаж — катализатор, призванный заставить принцессу бороться за расположение великого князя.

Изабелла уже знает меня. Прошлая иллюзия все еще есть в ее памяти, хотя и подправленная жестокой рукой. И она не удивляется моему высказыванию. Лишь обиженно смотрит на Яна. Ну, то есть Митю.

Тот улыбается в ответ так тепло, что мне хочется прикусить костяшки пальцев, чтобы не испытывать этого странного трепета.

«Это все от того, что Тео меня не целует», — раздраженно думаю я, отворачиваясь к окну. И понимаю, что впервые за день вспомнила про своего будущего мужа.

Ян с Изабеллой продолжают тихо переговариваться. Я вполуха слежу за нитью разговора, чтобы не пропустить нападение, но больше ничего не говорю.

Иногда вижу, что девочка замирает в растерянности. Она уже проходила эту иллюзию и удивляется тому, что события повторяются. Но в сценарии нет слов, которые могла бы произнести Изабелла, поэтому все ее растерянность отражается лишь в паузах и взглядах.

Через полчаса поездки я поннимвю, что больше не вынесу. Что меня мутит то ли от недостатка сна, то ли от усталости, то ли от приторных фраз, которыми осыпают друг друга Ян и Изабелла.

Так что когда карета резко останавливается. я испытаю две эмоции — облегчение и страх. Страх перед тем, что мне предстоит сделать, тоже действует освежающе — очищает голову от ненужных мыслей, бодрит и заставляет сосредоточиться.

— Вылезайте из кареты, — кричит мужчина, который за секунду до этого рывком открыл резную дверцу. — Живо!

— Какого беса тут творится? — начинает подниматься Ян, но я не вижу продолжения — меня выдергивают из кареты первой. Секундой позже рядом оказывается Изабелла.

Яна выпрыгивает сам и сразу втягивается в драку. Принцесса кричит и бросается его защищать.

Этого не было в моей иллюзии. И сколько я не билась, не смогла убрать этот момент полностью. Мое видение отравлено, искалечено, но теперь в нем есть я.

В момент, когда принцесса оказывается на пути кинжала, я отталкиваю девочку. Кинжал, что должен был разворотить ей плечо, входит в мой бок.

Сознание схлопывается со звуком упавшей крышки деревянного сундука.

20-е Туманя

Демьян

О том, что Василиса уже несколько часов не приходит в себя, я узнал от Черняхова, когда приехал за девушкой.

— Как вы могли это допустить? — накинулся на графа, но тот и без меня выглядел мрачным и злым.

— Сударыня Уварова меня в подробности не посвящала, — зло блеснув глазами, рыкнул Черняхов. — Обещала лишь все исправить.

Что именно пришлось исправлять, мне было не интересно. Я мог бы узнать — забавный зеленый жук на лацкане давал мне это право, но я потребовал другое:

— Я хочу ее увидеть.

— Зачем? — скривился граф. — Вряд ли она придет в себя от вашего присутствия.

— Я использую символ рода, — стараясь выглядеть спокойно, сказал я. Вытащил артефакт из петли и положил на стол перед Черняховым.

Тот смотрел не на скарабея. Сухие губы искривились в усмешке:

— Все-таки решили принять предложение дяди?

Я неопределенно мотнул головой.

— Предложения вы не приняли, — правильно расценил мой жест граф, — но артефактом мне угрожаете. Неужели для вас это так важно — увидеть княгиню?

— Да.

Через двадцать минут я смотрел на Василису и отчаянно жалел о том, что никак не могу влиять на ее решения. Не запретить, я уже понял, что прямое давление девушка отторгает сразу. Но уговорить, найти выход. Что за странная тяга к жертвенности? То рискует собой, собираясь в одиночку встретиться с похитителем сестры, то влезает в чужое видение. Об этом вкратце Черняхов рассказать успел.

Естественно, я был без маски. Сейчас она казалась глупостью, игрой.

— Василиса, — позвал тихо.

— Она вас не слышит, сударь, — пожилая служанка поднялась с кресла и подошла к кровати. Поменяла влажную повязку на лбу девушки. Одинокая капля скатилась с ткани по щеке. Как слеза.

— Василиса, прошу тебя. Вернись.

Бесполезно. Девушка лишь чуть нахмурилась, терзаемая воображаемым недугом. Я осторожно стер каплю с бледной щечки.

— Зачем ей влажная повязка? — повернулся к служанке. — Ей и так холодно!

— Так лекарь велел, — женщина уже отжимала следующий отрез ткани.

— Но она мерзнет! — я встал на пути служанки, не давая ей приблизиться. — Позовите лекаря снова. Я хочу услышать все от него.

— Сударь, — служанка старалась быть почтительной, но не могла скрыть недовольства, — прошу прощения, а вы кто? Насколько мне известно, у княгини Уваровой нет родственников мужского пола.

Я осекся. И правда, кто я такой?

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — процедил сквозь зубы и вышел. Только присутствие солдат за дверьми удержало меня от пинка по деревянным створкам.

Черняхов успел вернуться в свой кабинет. Там я его и нашел. Упал в кресло напротив, и граф, видя мое состояние, даже