Соблазнение в академии - Ти Шарэль

— Не передумаешь? — жалость плескалась в синих глазах Веры, и я отвернулась, чтобы не расклеиться.

— Нет. И тянуть не буду. Объяснюсь с Тео сегодня же. Он поймет.

23-е Туманя

Разговор с Теодором оказался еще сложнее, чем я думала. Тео почти все время молчал. Не задавал вопросов, не пытался отговорить. Лишь смотрел своими пронзительными, достающими до самой души глазами. Не сказал ничего, даже когда я закончила жалобным:

— Пожалуйста, пойми. Я должна это сделать.

Выдерживать его взгляд стало невыносимо, я расплакалась. И впервые у Тео не нашлось слов или сил меня поддержать и успокоить. Наверное, потому, что поддержка была нужна ему самому.

Он ушел. Я смотрела в могучую спину и плакала навзрыд. А потом скорчилась на кровати и пролежала так до самого рассвета. Уснула только когда тусклые сумерки сменились уверенным солнечным светом. Это осеннее утро оказалось на редкость ясным.

Разбудили меня ворвавшиеся в спальню Вера с Есей.

— Слава богам, с тобой все в порядке! — с чувством воскликнула Есения.

И пока я моргала, пытаясь проснуться, более выдержанная Вера пояснила:

— Ты не пришла на общие занятия. Мы переживали.

Меня вновь окатило волной вины и недовольства собой. Опять я стала виновницей волнений близких мне людей.

А что я знаю про их жизнь? Вон, Есения как похорошела, светился изнутри. И лишь волнение за непутевую меня мешает ей улыбаться широко и непрерывно.

— Я поговорила с Тео, — мой голос простужено захрипел.

— Ясно, — коротко произнесла Вера. Еся лишь посмотрела сочувственно.

До самого вечера подруги пробыли в моем доме. Пропустили занятия несмотря на все мои заверения, что справляюсь. Я ругалась, уговаривала, а после благодарила их и богов за то, что у меня есть такие друзья.

«Надеюсь, Стас поддержит Тео».

Сегодня я проснулась рано, но лежала до самого звона будильника, думая о следующем непростом разговоре.

Как сказать Вольскому, что я готова стать его женой? Он, собственно, предложения не делал. И никак своей заинтересованности не проявлял. Вел себя дружелюбно и чуть отстраненно. Мне иногда казалось, что граф внимательно наблюдает за мной, но так это или нет понять невозможно — сквозь маску я едва различала блеск глаз. И то только когда смотрела в упор.

В мастерскую шла, так ничего и не придумав. Даже смалодушничала, надеясь, что встреча не состоится, но сообщение на доску пришло, как обычно.

— Доброе утро, — поздоровалась, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Доброе утро, — Вольский сооружал что-то в основании портальной арки, но поднялся, когда я вошла. — Как самочувствие?

Я замялась, не зная, что могу сказать. Граф мне помог:

— Я собирался забрать тебя из дворца во вторник, но мне сказали, что ты неважно себя чувствуешь.

«Мягко сказано».

— Намного лучше, спасибо. Я вернулась с графом Черняховым в среду вечером.

— Знаю.

Вольский не отходил, стоял в паре шагов, и мне снова казалось, что мужчина внимательно меня разглядывает.

«Нужно сказать».

Я прикусила губу в волнении, и граф дернулся, качнувшись ко мне. Но тут же отступил, развернулся к порталу.

— Снимай пальто, Василиса, и начнем. Пришли последние камни, надеюсь, успеем закончить с зеркалом и перейти к настойке арок.

— Ты ведь знаешь, что ничего не выйдет, — спокойно сказала я, решившись. Все равно не смогла бы тянуть с разговором. Дурное качество или нет, но держать при себе то, что хотела сказать, я не умела.

— Откуда такая уверенность? — Вольский уже вернулся к аркам, но к работе не приступал, стоял, повернувшись ко мне.

— Срок был до начала зимы, — я невесело хмыкнула, — она почти наступила. А я даже зеркало не смогла восстановить.

— Сегодня закончишь.

— И останется три месяца, чтобы создать порталы? Брось, Демьян. Ничего не выйдет. Я не Офар и не ты. Я не справлюсь.

— Я здесь, чтобы помочь.

— Обряд даст тебе возможность сделать все самому, — на одном дыхании произнесла я.

Вольский не ответил. И не шевельнулся. Я продолжила, чувствуя себя глупо и неуверенно:

Граф Черняхов говорил, что ты хотел пройти обряд со мной…

Мой голос затих. На продолжение храбрости не хватило. Я и так практически предложила себя мужчине.

— Хотел, — отмер Вольский. Стремительно подошел, взял за руку и усадил на мое место. Придвинул свой стул и тоже сел. Я старательно не смотрела на графа, выбрав гораздо более безопасное зрелище — свои намертво сцепленные пальцы.

— И до сих пор хочу, — негромко сказал Вольский. — Но нет.

— Нет? — повторила так глухо, словно маска была на мне, а не на графе.

— Не так. Не хочу принуждения. Ты нравишься мне, Василиса. Даже больше…

Я осторожно подняла голову. Мужчина сидел очень близко. Настолько, что я снова почувствовала до одури приятный запах его одеколона. Смотрел граф на меня, я видела яркий блеск синих глаз сквозь мелкую решетку маски.

— Видят боги, я думал, что мне все равно, как получить желаемое. Но нет. Не хочу. Так не хочу. Можно?

Я не сразу сообразила, о чем он просит, потом поняла, что речь идет о том, чтобы взять мою руку. Кивнула. Вольский почти всегда спрашивал разрешения, если хотел коснуться. Это было немного странно, но вызывало невольное доверие к мужчине.

— Я не хотел говорить, — медленно произнес Вольский, легонько сжав мою ладошку. — Наверное, потому, что не хотел прекращения наших занятий. Но порталы уже не так важны, как в начале осени.

— Их невозможно создать? — нахмурилась я.

— Уверен, что можно. Но одновременно я работал на стазисными ловушками. И добился успеха.

— Стазисные ловушки? — беспомощно переспросила.

В голове метались самые разные мысли, мешая сосредоточиться. Горячие мужские ладони, сжимающие мои пальцы, тоже изрядно отвлекали.

— Артефакты, способные сделать неподвижным всех живых существ в радиусе действия.

— Это возможно?

— Это уже существует. Мои ловушки захватывают несколько шагов. К конце зимы я увеличу это расстояние втрое.

Звучало впечатляюще. Настолько, что порталы уже не выглядели столь нужными. Стало понятно, почему государь смог вернуть мне свободу выбора.

— Но Черняхов..! — вырвалось у меня.

— Что натворил Юрий Михайлович?

— Убедил меня, что без порталов войны не избежать!

— Он пытается подстелить соломку везде, где страшно падать, — хмыкнул Вольский. — Перестарался.

— Но, — тут я едва не ляпнула про расставание с Тео, но вовремя прикусила язык.

И Теодору я тоже ничего не скажу. Завтра что-то изменится, и меня снова пустят в расход. А переживать разговор, подобный тому, что случился между нами, еще раз…

— Повторяю, Василиса, — голос Демьяна выдернул меня из размышлений. Мужчина склонился ко мне, — я не стану тебя заставлять. И не буду прикрываться