Соблазнение в академии - Ти Шарэль

Я радовалась, что смогла управиться с подарком в такие короткие сроки. И порадовалась вдвойне, когда Черняхов написал мне:

«Очень своевременно, Василиса. Гости приехали сильно раньше намеченного. Мои благодарности».

Непроверенные отчеты и просроченные сочинения не были моей единственной болью. Впереди маячил призрак осенней сессии. Академия целиком погрузилась в предэкзаменационный мандраж, хотя до самих экзаменов оставалось еще две седьмицы. Хорошо, что зачет по артефакторике я уже сдала, а по конструированию ничего не намечалось. Ну и по актерскому мастерству обойдемся спектаклем. Перетерпеть пять минут позора и забыть.

А вот общие предметы пора начинать учить уже сейчас. Знать бы откуда выкроить на это время.

— Ты слышала, — спросила Еся в пятницу, — Дорохов готовит полосу препятствий!? Мать его за ногу, я же не сдам! А если мое позорище увидит Егор?!

У Еси появился парень. Егор Титов. И кажется у них все серьезно. Жаль, что я выпала из жизни подруги и пропустила столько важного. У Веры все по-старому. Прдозреваю, она все еще влюблена в Стаса. Мы видимся теперь не каждый день, но сохраняем традицию обеденных сборов хотя бы три раза в неделю.

Аглая написала в начале седьмицы. Марийка учится. То ли хочет поступать куда-то, то ли вернуться на второй год сюда. Думаю, что готова принять сестру через год.

Тео тоже учится. По сути это последние его экзамены. Потом останется полгода на защиту проекта. Когда-то мы мечтали пройти обряд помолвки сразу после защиты…

А теперь? Какой смысл загадывать? Останусь ли я в академии или мне все же придется выйти замуж за Вольского, а тот запрет меня в своем поместье. Хотя, чем больше я общалась с артефактором, тем меньше в это верила.

Демьян оказался интересным собеседником. И, реши граф стать наставником, у него бы получилось не хуже чем у Грекова. Объяснял Вольский доходчиво, терпеливо и интересно. Так, что временами я ловила себя на странной мысли «а тот ли факультет я выбрала?» Сам граф учился не на боевом, а на бытовом факультете, чем невольно вызывал во мне симпатию.

А еще Вольский охотно и увлекательно рассказывал про свои проекты, и многие мне казались по-настоящему удивительными и интересными. Как, например, замки, открывающиеся от прикосновения хозяина. Или усовершенствованные самоходки. Как у Яна…

Актера я вспоминала часто. Слишком часто, чтобы считать это случайностью. И я не обманывала себя, Ян мне нравился. Своим легким отношением к жизни, азартом и даже наглостью. А еще у него была самая красивая улыбка и самые сладкие поцелуи.

Вот за эти мысли я всегда испытывала острое чувство вины. Но ничего не могла поделать. Каждый раз при слове «поцелуй» в голове вспыхивали образ склоняющегося ко мне Яна, его твердых губ — одновременно нежных и требовательных. И моя реакция — яркая, жаркая и непростительная.

«Выброси этого мужчину из головы!»

Но следовать собственным советам получалось плохо. Даже сейчас, по дороге к мастерской, я все время возвращалась мыслями к Яну.

— Привет, — привычно поздоровалась с привидением. — И тебе доброго утра.

Мрачные коридоры уже не казались мне пугающими, а тишина — угнетающей. Было в этом месте свое очарование, и постепенно я им прониклась.

— Доброе утро, — мое следующее приветствие было адресовано Демьяну. И отчего-то показалось, что артефактор тоже улыбается мне под маской.

— Доброе утро, Василиса, — голос Демьяна, по-прежнему глухой и тихий, тем не менее звучал приветливо. — Хочешь взглянуть?

— Конечно, — искренне ответила я, снимая пальто. — Выглядит внушительно.

Вольский собрал две металлические рамы — одна напротив другой. Каждая была размером с дверь, и на верху обеих крепились громоздкие устройства. Именно они отвечали за перенос.

— Я сегодня размышлял про зеркало, — Демьян уступил мне место, давая обойти конструкцию. — Думаю, что знаю, как добавить в него не только изображение, но и звук.

— Это как? — спросила я, мигом теряя интерес к дверям.

— Полагаю, это не будет сложно. Я создам плетение на тех христаллитах, что испортил. А ты попробуешь его повторить. Но не сегодня. Хочу закончить порталы. И мне будет нужна помощь.

— Я смогу разговаривать с помощью зеркала? — я все еще пыталась осознать сказанное артефактором.

— Не совсем так, — Демьян склонил голову к правому плечу. Откуда-то взялась уверенность, что этот жест мне знаком и означает, что мужчина сейчас скажет то, что ему не нравится. — Боюсь, пока звук будет в одностороннем направлении. Также как изображение.

И вдруг добавил с лукавым смешком, слышимым даже сквозь маску:

— Только не рассказывай графу Черняхову. Иначе он сам пройдет с тобой обряд, чтобы иметь возможность пользоваться зеркалом и следить за врагами.

— У него есть жена! — не удержалась я от восклицания. И рассмеялась. — Это была шутка, прости. Просто не привыкла.

— Считаешь меня сухарем? — и снова маске не удается скрыть насмешку. Впрочем, она не показалась мне обидной.

— Нет, — ответила все также улыбаясь.

— И кем ты меня видишь? — Вольский прислонился бедрами к столу, развернувшись ко мне. И я чувствовала его пытливый взгляд сквозь плотную сетку маски.

— Серьезным, талантливым, упрямым.

— Скучным, — «подсказал» Демьян.

— Вот уж нет. Мне не бывает здесь скучно.

Вольский хотел сказать что-то еще, но моя доска разразилась целой серией сигналов.

— Прости, — я вытащила доску из сумки, что бросила на свой стул. И не удержалась. — О, боги! Что могло случиться?!

«Немедленно приезжай! Срочно!»

«Бросай все, бери самоходку у великого наставника».

«Без шуток, Василиса. Это важно!»

«Жду сегодня!»

«Не садись на поезд, приезжай в экипаже, так будет быстрее!»

И я не могла представить, что могло заставить графа Черняхова писать мне ТАКИЕ сообщения. В голове одна за другой взрывались страшные догадки: государю плохо, Павка заболел, что-то с Митей!

Руки задрожали, и Вольский перехватил доску. Я не нашла сил воспротивиться тому, что граф читает личное сообщение. Этой бесцеремонностью он вдруг напомнил мне Яна.

— Мне нужно уехать! Срочно! Во дворце что-то случилось! — заметалась я. Схватила сумку, бросилась к двери. Потом вернулась, сообразив, что забыла пальто и доску.

— Случилось, — согласился Демьян. — Но при чем здесь ты? Как и чем можешь помочь?

Я замерла:

— Не знаю. Но не могу не поехать. Ты ведь видел. Это приказ.

— Я отвезу, — Демьян не стал спорить. Протянул мне доску, взял пальто. — Все равно собирался возвращаться в столицу вечером.

— Лучше не стоит, — нервно хмыкнула я, убирая артефакт в сумку. — Последний человек, который вызвался меня подвезти, получил шилом в спину.

— Ну, этим меня не испугать, — Вольский помог мне надеть пальто и взял свой