Ты тоже видишь смерть - Ао Морита

А вот дедушка рисковал собой ради совершеннейших незнакомцев. Бросал вызов судьбе и менял ее. Может, героизм стоил ему жизни, но зато он спас перед смертью много людей. Моя полная противоположность. Я почувствовал себя таким слизняком и ничтожеством, что выступили слезы.

– Как-то раз… – Я думал, бабушка уснула, но она тихо продолжила, и я поспешно вытер глаза. – Как-то раз дедушка поехал с Юмико на рыбалку и утонул в реке. Забросил удочку, ушел и не вернулся. Юмико считает, он поскользнулся где-то, пока искал рыбное место. Но я думаю, она не права. Наверняка не знаю, но уверена, что что-то случилось, – рассказывала она сквозь слезы.

Бабушка с ним долго прожила, и я, увы, догадывался, что она имеет в виду…

Что дедушка опять попытался кого-то спасти.

Бабушка сказала, что только перед смертью понимаешь, зачем ты жил. Интересно, о чем в последние мгновения думал дедушка?

А я? Мне умирать через пять дней – я-то найду ответ на вопрос? Я готов к встрече со смертью?

Наконец бабушка тихо засопела, и я дал волю нахлынувшим чувствам, из глаз хлынуло ручьем. Я изо всех сил старался не всхлипывать, но слезы не вытирал, и они так и катились по лицу.

От этого цифры над ее головой расплывались. Скорее всего, с ними я уже ничего не сделаю, ведь она и так уже лежит в больнице.

Но как насчет Кадзуи? Вдруг его еще можно спасти?

Куросэ считает, сила нам дана, чтобы спасать родных и близких. Дедушка тоже не щадил сил, чтобы бросить вызов судьбе. А я…

Разве я могу так просто отпустить Кадзую на верную смерть? Нет, конечно!

Я подорвался бежать даже прежде, чем пришел в себя. Меня словно подталкивали в спину, и я летел как ветер. Не в силах ждать лифта, пронесся по лестнице, перепрыгивая ступеньки. На меня кричали все встречные медсестры, но я только извинялся и бежал дальше.

До чего странно. Я, столь смиренно принимавший судьбу, теперь так отчаянно бросился в бой. Казалось, что до сегодняшнего дня я просто не мог выбраться из ловушки упрямства.

Сначала спасу Кадзую, а потом уже и умирать будет не так страшно. Может, даже найду на смертном одре ответ, который так отчаянно искал. Все мои мысли поглотило новое стремление.

Я на бегу достал телефон и набрал Куросэ. Но увы – хотя фильм уже, по идее, закончился, она не подходила к трубке. Попытал счастья с Кадзуей, но с тем же результатом.

В округе я знал всего один кинотеатр – на последнем этаже торгового центра, до которого от больницы ходил всего один автобус. После кино они собирались закупаться книгами, а книжный в комплексе тоже есть, и они наверняка еще где-то там.

Судя по расписанию, автобус ушел из-под носа, а следующий ожидался только через пятнадцать минут. Мне было невыносимо стоять на одном месте, и я побежал дальше.

Сколько лет я уже не бегал в полную силу? Я даже на спринтах на физре откашивал, а когда опаздывал на поезд или автобус, в лучшем случае переходил на трусцу. Поэтому дыхание тут же сбилось, ноги не заплетались только каким-то чудом.

Тем не менее скорость я не сбавлял и на бегу снова попытался дозвониться. Друзья все так же не отвечали, и я не находил себе места.

Светофор впереди замигал, а я знал, что зеленого потом долго не будет. К переходу я чуть-чуть не успел, но плюнул и перебежал дорогу на красный.

У торгового центра стояла скорая.

Кажется, они только подъехали: за распахнутыми дверцами фургона я не увидел пациента. К кому это? Обуреваемый недобрым предчувствием, я вбежал в здание.

Медиков не увидел и впрыгнул на эскалатор на второй этаж, где, как я помнил, и располагался книжный. Когда я, шатаясь, кинулся в его сторону по коридору, увидел толпу. Среди них выделялись врачи – видимо, несчастный случай случился именно там.

– Подросток? Его что, кто-то ударил?

– Да вроде нет, шел и упал…

– Может, споткнулся и стукнулся головой?

Люди перешептывались, и я ничего толком не понимал. Я застыл на месте как вкопанный. Не хотел смотреть, кто же там впереди лежит.

Ноги запоздало заныли и подкосились. Пока я оседал на землю, в просвете между людьми все-таки увидел, кого окружили медики, и меня поглотило отчаяние. Я прекрасно знал эту прическу, профиль, костюм. На полу до боли знакомо угадывался Кадзуя.

– Арата-кун! – воскликнул знакомый голос.

Я обернулся на звук, и там, вся в слезах, дрожала Куросэ.

– Что с Кадзуей?..

– Не знаю… Он вдруг… – всхлипывала она.

Она упала на колени рядом со мной и разрыдалась.

Я перетащил ее на лавочку поблизости и подошел к другу. Над его головой отчаянно трепыхался, готовый исчезнуть, ноль. Я изо всех сил взмолился, чтобы пламя его жизни не потухло.

Нас с Куросэ тоже пустили в карету скорой, и мы приехали в больницу.

Друга сразу увезли в интенсивную терапию и пытались спасти его жизнь, но мы знали, чем это кончится. И все же молились, чтобы случилось чудо и Кадзуя пришел в себя.

Пока мы сидели в рекреации, Куросэ через слезы рассказала все по порядку.

Фильм закончился, и они отправились в книжный. Пока они проглядывали полки в поисках чего-нибудь подходящего, Кадзуя внезапно схватился за грудь и упал. Куросэ тут же вызвала скорую, и как раз когда ему оказывали первую помощь, подоспел и я…

Иными словами, Кадзую подвело здоровье. Даже если бы я согласился помогать, ничего бы не изменилось.

Отчаяние нахлынуло с такой силой, что у меня потемнело в глазах.

– Опять… не спасла… – всхлипнула Куросэ в завершение рассказа, как будто винила во всем, что случилось, себя.

– Ты не виновата. Это был безнадежный случай… – Я попытался смягчить ее горе, а сам незаметно смахнул очередные слезы.

– А вдруг это я его добила…

– Неправда. Исход в любом случае не изменился бы.

Как раз тут из палаты интенсивной терапии вышел всклокоченный старший брат Кадзуи – семья недавно приехала, но родители, видимо, пока остались с младшим сыном.

– Спасибо, что были с ним рядом. Кадзуя только что скончался, – ошеломленно сообщил нам старший брат, которого я знал с самого детства.

Куросэ снова разревелась, а я закусил губу и уронил голову.

– Он… чем-то болел? – спросил я у него, и старший брат, до того застывший с горестным выражением на лице, поднял на меня удивленные глаза.

– Арата-кун, он разве тебе ничего не