Попала! Проверка на истинность - Мария Минц

И всё-таки тревога не хотела никуда не уходить. Я уже даже начала вспоминать вещи, никак не связанные с Иштваном, например: не оставила ли я что-то важное в аудиории Марты Галаште, не забыла ли что-то в общежитии… по всему выходило, что нет.

Меж тем мы проскочили мимо уходящего вправо коридора, поднялись по лестнице наверх и упёрлись в закрытую дверь. Я ошарашенно заозиралась и поняла, что в этом месте я совершенно точно никогда не была.

Мы стояли в небольшом холле, больше похожем на предбанник. В стене перед нами высилась тёмно-коричневая дверь, украшенная коваными заклёпками. Из-под двери вырывалось тусклое голубовато-белёсое сияние, а воздух в предбаннике был жаркий и влажный, как в джунглях.

Ещё пахло чем-то ужасно знакомым, только я не понимала, чем.

– Прошу за мной, Василиса-тар, – с лёгким налётом торжественности объявил Иштван. Я прерывисто вздохнула. Проклятое чувство тревоги забило в набат, но я никак не могла взять в толк, с чем это связано.

Иштван не стал доставать ключи, а просто приложил ладонь к двери. То место, которого он коснулся, засветилось тускло-жёлтым, раздался щелчок, и дверь сама приоткрылась.

Запах усилился, меня обдало прохладным воздухом, влажным настолько, что щека – я невольно дотронулась до неё – моментально покрылась каплями. Я растерянно посмотрела на свои пальцы, и тут меня осенило.

Я вспомнила этот запах! Так пахла мокрая земля в лесу после дождя.

Одновременно с этим защемило сердце от страшного приступа тревоги. Откуда-то пришло осознание, что мне ни в коем случае нельзя переступать порог этой комнаты.

– Ну же! – поторопил меня Иштван и настойчиво потянул за собой. Я вскинула на него глаза, прерывисто вздохнула и чётко сказала:

– Нет!

И вырвала руку, исподволь удивившись, как у меня это вышло. Иштван даже на вид был в несколько раз мощнее меня, и, по идее, я бы могла до посинения дёргать рукой, но из его хватки так и не освободилась бы.

Причём, до посинения – в прямом смысле.

Иштван поднял бровь.

– Что случилось, Василиса-тар? – вкрадчиво спросил он, – вы намерены ослушаться вашего ректора?

Вот и мне интересно, что случилось. Я глубоко вздохнула, лихорадочно собирая мысли в кучу. Что ему сказать?

– Ни в коем случае, Алдериан-тар, – слегка запнувшись, ответила я, – просто вы так внезапно привели меня сюда… безо всяких объяснений. А мне хочется хотя бы какой-нибудь ясности перед тем, как пойти неведомо, куда.

Я несла полнейшую чушь и прекрасно понимала это. С другой стороны, уж больно мне не хотелось послушно идти в ту комнату. Она меня пугала. И мотивы Иштвана были не ясны… стоп.

Я поперхнулась словами и застыла, как вкопанная, глядя на Алдериана.

Я поняла, что мне показалось неправильным.

Глаза Иштвана. Обычно светлые до прозрачности, сейчас они приобрели более тёмный окрас с синеватым оттенком. Эта деталь была незаметна на первый взгляд, но стоило её ухватить, как всё внимание концентрировалось на ней.

– Что-то не так, Василиса-тар? – нахмурился Иштван, и я спохватилась, поняв, что слишком пристально разглядываю его глаза.

Он уставился на меня в ответ, и я выпалила первое, что пришло в голову:

– Алдериан-тар, можно одну просьбу? А потом я пойду, куда скажете.

Он недоумённо посмотрел на меня и кивнул:

– Разумеется.

– Расскажете о Беатрисе? – невинно захлопав ресницами, попросила я, – как-то раз вы упомянули о вашей жене, и мне стало интересно узнать о ней больше. А спросить я всё никак не решалась.

– Беатрисе? – переспросил он, – ах да, конечно же. С удовольствием поделюсь с вами, но только не здесь.

И протянул ко мне руку. Я отодвинула свою, медленно отступая в сторону выхода.

Теперь я была уверена, что передо мной кто угодно, только не Иштван. Он бы никогда не перепутал имя своей покойной жены. То, что её звали Вероника, надёжно отпечаталось в памяти, и я нарочно назвала имя кастелянши вместо её имени.

Лже-Иштван опустил руку и взглянул на меня исподлобья. Я вздрогнула: его глаза заливала тьма, расчерчиваемая ярко-синими всполохами.

– Догадалась, значит, – медленно, с расстановкой, произнёс он, надвигаясь на меня. Меня окатила паника.

– Пойдёмте за мной, Василиса, – понизив голос до шелестящего шёпота, произнёс он, протягивая ко мне руки. Я немедленно попятилась и забормотала:

– Да нет, благодарю покорно, я уж как-нибудь обойдусь, и вообще, мне идти надо…

Не сводя с меня глаз, лже-Иштван с укоризной покачал головой и погрозил мне пальцем.

– Непослушание – опасный порок. За него часто бывает суровое наказание.

В голове крутился бешеный вихрь из мыслей. Что делать? Звать на помощь? Но здесь я никого не увидела, и где гарантия, что меня услышат? Улучить момент и сбежать? Самый разумный вариант, при условии, что этот… кто бы это ни был… не сразу сориентируется в обстановке. А в этом у меня совершенно никакой уверенности нет!

И тут лже-Иштван сделал резкий выпад в мою сторону, и я инстинктивно вскинула руки.

То, что случилось потом, окончательно выбило меня из колеи.

Глава 38

Лже-Алдериан исчез, и я растерянно замерла, в панике озираясь. Что это – обманный манёвр, чтобы подобраться поближе? Или он просто стал невидимым?

Беззвучно вскрикнув, я резко опустила руки, и передо мной упала белая туманная стена – прямо как в тот раз, когда я защищалась от близнецов ***. Красные искры, пронзающие её, напоминали разряды молний, а от ледяного холода, хлынувшего от неё во все стороны, стены покрылись изморозью, а воздух тут же стал колючим.

В ту же секунду сквозь неё я увидела размытое движение. Лже-Иштван, появившийся прямо около стены, не сумел вовремя затормозить и налетел на эту стену. Тут же с шипением и проклятиями отлетел в сторону, и сквозь туманное марево я успела заметить, как его лицо дрогнуло и пошло какой-то рябью, исказившей мужественные черты Алдериана.

Я вздрогнула, но тут же воспрянула духом. Похоже, не всё так плохо, и у меня есть шанс выкарабкаться!

– Бесполезно, – прорычал он, – Я всё равно тебя достану! Ты пойдёшь со мной!

Ага, значит, ему очень надо, чтобы я отправилась с ним в ту комнату за дверью. На секунду проснулось страшное любопытство, и я едва не стала допытываться, зачем и почему…

Вот только в этот момент всё это было совсем не важно. Потом, Василиса,