Половина пути - Юля Тихая

Наверное, это и был контракт. Сама Ольша пока соображала плохо, и мысли у неё в голове ползали медленно-медленно.

— Контрактом можете подтереться, — грубо бросил капитан. — Мне нужны свидетельство и путевой.

— Она вписана в мой путевой лист, вот здесь.

— А её собственный где? Хотя бы приписной листок? Регистрация? Вы понимаете, какое сейчас время? На дорогах толпы отребья! Мне не нужны здесь мародёры, мы не можем допустить…

— «У вас здесь» было четыре откормленных твари, — перебил его Брент. — Может, вы лучше пойдёте поищете, кого именно они успели сожрать?

— Тварей пока вижу трёх, — набычился капитан, — ещё вижу разрушения и огневичку без документов. Предлагаю вам проехать со мной в комиссариат и дать объяснения.

Кажется, Брент что-то говорил, но у Ольши снова зашумело в голове, и слов она не слышала. Зато смотреть, как молоденький служащий чешет надбровья ящеру, было приятно. Мальчишке было на вид едва ли шестнадцать, и внешне он был типичнейшим тан-жаве, как на картинке: белобрысый, с грубоватым круглым лицом и насупленными бровями.

— …по меньшей мере должен быть приписной!

— У меня нет приписного, — каркнула Ольша, не вставая с земли, и вытянула из ворота рубашки жетон. — Ольша Скади, сто шестнадцатый пехотный полк, третья ударная армия, я была в плену на выработке при пике Шимшиарве. После освобождения нанялась по контракту, по закону я могу обратиться за регистрацией в месте назначения.

— На всех базах побывали королевские поверенные. Если вы пленная, и вас признали благонадёжной, у вас должны быть документы и путевой, а также…

— Я покинула базу раньше, чем приехал поверенный.

— Самовольное оставление места дислокации является тяжким военным преступлением.

Ольша моргнула. Открыла рот, потом закрыла. «Самовольное оставление места дислокации»?.. Преступление? Он чего, больной что ли, его в детстве из люльки роняли, и всякий раз головой вниз?..

— Вам это кажется смешным?

Ольша вздрогнула и заставила себя сделать серьёзное лицо.

— Пункты о дезертирстве, — Брент сдвинулся так, чтобы стоять между ней и капитаном, — могут быть применены только в случае, если база уже перешла под контроль Марели, и то сомнительно. Иначе это называется самостоятельным освобождением из вражеского плена, устав это поощряет.

— И как вы можете доказать…

Брент вздохнул.

— Тин, чего вам надо?

— Я служу закону и порядку!

— Давайте отойдём.

Брент увлёк его в сторону. О чём они говорили, Ольша не слышала.

Дезертирство! Военное преступление! Помилуй, стихия!

И Ольша хрипловато рассмеялась, зажав себе рот ладонью.

На вас бы посмотрела, капитан Тин Дежий!..

Видел ли капитан её смех, осталось неясным. Брент молча повёл руками, и покорная его воле дорога стала сама собой расправляться и выравниваться. Несколько схлопывающих движений пальцами, и рытвины в земле закрылись. Напоследок Брент, глубже зайдя на луг, жменью красиво собрал понемногу земли отовсюду, плюхнул её в воронку и разгладил.

— Ольша, милая, потуши вон то… что бы это ни было.

Ольша пожала плечами, прищурилась и погасила огонь.

— Это всё, капитан Дежий?

Тот придирчиво осмотрел выровненную дорогу и не счёл нужным ответить хоть что-нибудь.

— Вильчик! Ну-ка собери тварей!

Мальчишка оторвался от ящера, походя почесал своего верхового — безразличное ко всему животное жевало какую-то траву, — и отправился собирать раскуроченные останки. А Брент помог Ольше встать, усадил её в повозку, подкормил шитаки яблочком и направил его дальше по дороге.

Глава 5

— Конструкция, — девчонка спохватилась только минут через пятнадцать, когда унылый луг слева сменился чахлым пролеском. — Мы же не подняли, и…

— Сейчас найдём, где остановиться, вернёмся завтра. Тварей здесь нет?

— Нет. Те, наверное, всех сожрали…

Брент вздохнул и покосился на неё настороженно.

Ольша выглядела бледной, прижалась к Бренту сбоку и вцепилась обеими руками в его ладонь. Её всё ещё меленько потряхивало. Внутри заворочалось глухое раздражение: девочка и так выложилась, а ещё капитан этот со своими документами…

Брент хорошо знал таких: формалисты и любители сделать всё чётко по уставу, лишь бы не думать головой и не сталкиваться с реальностью. Чрезмерная мнительность и пренебрежение к окружающим сочетались в капитане Дежем и его братьях по духу с абсолютной убеждённостью, что именно такие, как они, и стоят между страной и хаосом.

Хотелось гадливо сплюнуть. Мощные и отожравшиеся твари совсем близко к Стене волновали Дежего куда меньше, чем недостаточно красивые бумаги.

Когда Брент сам служил здесь, со Стены отправляли дозоры по всей округе, выжигая опасных для местных тварей. А теперь в казне нет средств на патрули, гарнизон урезан втрое, слизняк Тин Дежий дослужился до капитана не иначе как маранием бумаги и творческим лизанием задниц и говорит прямо, что проблемы местных с тварями не касаются стихийников короля.

По званию Дежий был старше Брента, по должности — должен был оказать всяческое содействие инспектору по приказу королевича. Возможно, надо было с самого начала не зарываться, дать ему спокойно почитать документы и прибраться, чтобы не давать лишних поводов для конфликта. Но Брент ненавидел эту породу и зацепился на ровном месте.

Уезжать далеко не хотелось — всё равно потом возвращаться — и Брент выбрал ближайшую из худо-бедно подходящих полянок. Отпустил бедного ящера в заливной луг, здорово напоминающий сейчас озеро, ещё раз с сомнением оглядел Ольшу и всё-таки поручил ей разбираться с костровищем. Путешественники, которые останавливались здесь раньше, окружили огонь оградкой, подняли пару каменных скамеек и натаскали дров с запасом. Брёвна, правда, вымокли, но для огневички это не должно быть проблемой.

В чай Брент сыпанул травок и побольше перца, и Ольша закашлялась, зато потом ожила, вынырнув наконец из своей апатии. И первым, что она сказала, было:

— Извини. Я не хотела…

— Мм?

— Я не ожидала, что у тебя будут трудности из-за… из-за моих документов. Мне жаль, что…

— Брось, ерунда.

Ольша кивнула и спряталась в чай.

Наверное, это было глупо, но почему-то именно сейчас, в закатном солнце и отблесках костра, она показалась ему особенно красивой. Хрупкая, изящная. В слишком широкий для неё ворот куртки выглядывали ключицы. Чуть раскосые хитрые глаза, маленький рот, пухлые яркие губы. Даже неаккуратная стрижка её не портила, только делала взъерошенной и по-особенному очаровательной.

И на поцелуи она отвечала ярко, плавко. Настоящая огневичка, чувственная и отзывчивая, и в то же время нежная. Она восстановится, раскроется,