Навсегда моя - Инна Инфинити

class="p1">Почва уходит из-под ног. Я чувствую, как мои ступни проваливаются во что-то мягкое и вязкое, словно глина. Стены комнаты медленно сужаются, угрожающе надвигаясь на меня. При этом бывший муж становится больше, выше, страшнее. Тело покрывается липким потом, крик застревает в горле. По лицу градом покатились слёзы. Крупные капли попадают на губы, я жадно слизываю их, но вместо соленого вкуса ощущаю металлический привкус крови. Смотрю на свою белую рубашку. С подбородка капли падают на нее. Они не прозрачные, а красные.

«Избавься от них всех», шепчет голос.

Опять этот проклятый голос. Я быстро-быстро мотаю головой.

Он не настоящий. Он не настоящий. Он не настоящий.

Крик вырывается из недр груди наружу. Я сгибаюсь пополам и хватаю себя за волосы. Стены комнаты сузились еще больше, они теперь давят на меня. Мой крик становится громче и истошнее.

- Стоп, достаточно!

Я резко замолкаю и выпрямляюсь. Делаю глубокий вдох.

- Бля, Элла, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули, - смеется актер, уже утвержденный на роль бывшего мужа шизофренички. Затем склоняется ко мне и шепчет: - В постели ты так же кричишь?

Я вспыхиваю и едва cдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину. Станислав Бабин. Один из самых мерзких современных актеров, что мне доводилось встречать. Если я получу роль шизофренички, то мне придется работать с этим придурком.

- А ты в постели так же мямлишь?

Стас оскорблено сцепляет челюсть.

- Спасибо, Элла, - прерывает нас кастинг-директор. - Мы сообщим ответ твоему агенту. Можешь идти.

- Спасибо, до свидания, - на этих словах я разворачиваюсь и выхожу за дверь.

В коридоре никого нет. На неустойчивых ногах я шагаю к выходу, по пути стирая со лба испарину. Я в шорт-листе. Помимо меня в нем еще пять актрис. Понятия не имею, кого из нас выберут, какие у них вообще предпочтения. Талант? Внешность? Популярность в интернете? Гармоничное сочетание с экранным ребёнком и бывшим мужем? Я не знаю, кто еще в шорт-листе помимо меня. Не знаю, прошла ли в него Лена Гусева. Ян мне не скажет.

Я долго сижу в машине, приходя в себя. Смотрю, как снежинки падают на лобовое стекло. Выпиваю почти всю бутылку воды. Эта роль высасывает их меня колоссальные силы.

На телефон падает сообщение. Беру его в руки. Написал мой агент.

«Тебя полощут в интернете».

Далее идут несколько ссылок. С тяжелым вздохом прохожу по ним, заранее зная, что там увижу.

«Министр транспорта РФ Севастьян Терлецкий и актриса Элла Меркулова были замечены на романтическом свидании в ресторане. Пока в России мосты только рушатся, министр транспорта наводит мосты с бывшей женой…».

Дальше я не читаю. Открываю две другие ссылки, по ним примерно то же самое.

«Они полощут не меня, а министра транспорта», отвечаю Яну.

«Мне не нравится риторика статей. Тебе черный пиар сейчас ни к чему. Я надеюсь, твой министр не замешан ни в каких взятках? Если про него всплывет какое-нибудь говно, ты измажешься в нем по уши».

Меня злит последнее сообщение Яна. Я не отвечаю на него. Завожу мотор и еду в садик за Оскаром. Прошел месяц с той ночи, когда я рассталась с Ильей и возобновила отношения с Севастьяном. Хотя мне не нравится думать, что отношения с бывшим мужем возобновлены, по факту так оно и есть. Мы даже уже стали проводить время вдвоем без Оскара. Иногда по вечерам или по выходным оставляем сына с няней, а сами отправляемся на свидание.

В один из таких вечеров нас и засняли папарацци. Мы, конечно, сами виноваты, что не скрывались. Сидели у всех на виду, я позволяла Севе меня обнимать. В тот же день по интернету разлетелись сообщения о романе министра транспорта и актрисы. Потом кто-то разузнал, что ранее мы были женаты, и у нас есть ребёнок. Теперь пишут про воссоединение нашей семьи после развода.

С моего молчаливого согласия отношения с Севастьяном возобновились. Хотя от внутренних противоречий я не избавилась. Во мне по-прежнему борются две половины: та, что жаждет быть с бывшим мужем, и та, что не хочет этого. Порой я ощущаю себя своей героиней с шизофренией. Ну, или как минимум, с биполяркой.

А еще мне стыдно перед Ильей. Не успев расстаться с ним, я сразу прыгнула в постель к Севе. И за месяц бывшего парня даже не вспомнила. А ведь мы были вместе полтора года, это не малый срок. Я уже молчу о том, что подпустила его к своему сыну. Илья очень поддерживал меня, очень помог мне в моем душевном восстановлении после того ужаса, который я пережила по вине Севастьяна. И чем я отплатила Илье? Расставанием и полнейшим к нему безразличием?

Когда я обо всем этом думаю, мое настроение падает ниже плинтуса и возвращается отвращение к Севе. Я не могу простить его не только за кошмар, которому подвергалась по его вине, но и в принципе за все его мутное прошлое. Я не могу избавиться от мысли, что Севастьян убивал людей. Сам, собственноручно. Пускай это были плохие люди, но чем тогда Сева лучше них? Он по локоть в крови и пачкает в ней нас с Оскаром.

Таким мыслям я чаще всего подвергаюсь, когда Севастьяна нет рядом. А потом он приезжает с работы, целует меня, обнимает Оскара, и я снова таю. Когда сын засыпает, начинается наше с Севой время, и тогда я вообще ни о чем не могу думать кроме того, что хочу всю жизнь провести в его объятиях. А потом утром Сева уезжает на работу, и я снова начинаю его ненавидеть за все то плохое, что пережила. И так по кругу.

Говорю же, я превращаюсь в свою героиню с шизофренией.

Оскар радуется, что я приехала за ним пораньше. Мы отправляемся домой, по дороге болтая о дне в садике. Когда заходим в квартиру, начинается ожидание Севастьяна.

- Мам, а папа скоро придет?

- Мам, а давай попросим папу прийти с работы пораньше?

- Мам, а давай позвоним папе по видео?

И еще миллион просьб про папу, на которые я терпеливо отвечаю, что папу нельзя беспокоить, а вернется он сразу, как только освободится от дел. Севастьян теперь живет с нами, а в свою съемную квартиру в соседнем доме ходит только за необходимыми вещами. Моя спальня заполнилась его рубашками и брюками, в стаканчике на раковине рядом с моей и Оскара щетками стоит щетка Севы, на полке