Долгая игра - Рейчел Рид

— Мне просто очень нужно было увидеть тебя, — серьезно сказал Шейн.

Илья кивнул и крепко обнял его. Глаза вновь наполнились слезами, что было не только неловко, но и совершенно неуместно после потрясающего секса.

— Спасибо, — прошептал он Шейну в волосы.

Шейну были не свойственны такие импульсивные поступки. Поездка в Оттаву посреди ночи ради быстрого траха… Но Илья тоже не был похож на себя, проливая слезы после секса, так что в эту ночь оба они испытывали нечто новое.

— Мне нравятся декорации, — сказал Шейн через минуту, пока Илья продолжал вдыхать его запах.

— Да. Классные.

— Очень зловещие.

— М-м.

— Нам, наверно, стоит помыться. У меня весь живот был в сперме. Теперь она на твоем костюме.

Илья фыркнул, понадеявшись, что Шейн этого не заметил.

— Мы примем душ. Потом пойдем спать. А утром займемся сексом.

— Я должен выехать до семи.

Илья прижал его к себе еще сильнее.

— Нет. Прогуляй тренировку.

— Не могу.

— Знаю. — Илья вздохнул и отпустил его. — Тогда секс очень ранним утром.

Шейн улыбнулся.

— То, что мы делаем в жизни, отзовется в вечности. (В фильме Максимус говорит «What we do in life echoes in eternity» — прим. пер.)

— Что?

— Это цитата из «Гладиатора»! — Шейн указал на то, что осталось на Илье от костюма. — Ты чего!

— Ладно, задрот.

— Я знаю это только потому, что у Комо на руке татуировка с этой фразой.

— Ну конечно, Комо-то шарит.

Шейн похлопал Илью по груди, над доспехом.

— Ты не в том положении, чтобы смеяться над татуировками других людей.

Он улыбнулся Илье, Илья улыбнулся в ответ, переполненный любовью к этому мужчине.

— Шагай, — нежно сказал он. — Наверх.

Шейн быстро поцеловал его, повернулся и направился к лестнице. Илья смотрел ему вслед, взяв паузу, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и попытаться успокоиться.

***

На следующее утро, когда только забрезжил рассвет, Илья смотрел вслед отъезжающей машине Шейна. Он несколько минут стоял на крыльце, не в силах отвести взгляд от дороги и дрожа от холода в спортивных шортах и футболке. Вернувшись наконец в дом и закрыв дверь, он, прислонился к ней и разрыдался.

Когда он перестал плакать, почувствовал себя более измотанным, чем после любого хоккейного матча. Он сполз на пол, а подняться обратно на ноги казалось ему непосильной задачей.

Тогда, он решил, что да. Ему, вероятно, требовалась профессиональная помощь.

Глава четырнадцатая

Ноябрь

Илья мерил шагами небольшую приемную доктора Галины Молчалиной. Он был один в помещении, но все равно надвинул на глаза козырек неприметной черной бейсболки и не поднимал голову. Он пробовал посидеть, пытался почитать один из журналов, лежавших на низком кофейном столике перед ярким синим диваном с желто-белыми подушками. Он рассматривал абстрактные картины на стенах. Он делал все возможное чтобы отвлечься от нестерпимого желания сбежать.

Он даже не знал, толковый ли специалист эта доктор Молчалина. Просто она единственная из психотерапевтов в Оттаве говорила по-русски. И во время их короткого телефонного разговора она упомянула, не придавая этому особого значения, что знала, кто такой Илья. Это было плюсом.

Наконец дверь открылась. Илья стоял спиной к выходящему из кабинета, не желая быть узнанным и предоставляя другому человеку такую же анонимность. Он притворился, что его заинтересовало высокое растение в углу.

Он услышал, как открылась и закрылась входная дверь, а затем его новый доктор сказала по-русски:

— К сожалению, это искусственное растение.

Илья повернулся к ней.

— Это логично, наверно, — ответил он, тоже по-русски. Он указал на стены. — Здесь нет окон.

— Иногда лучше не отвлекаться на внешний мир, — она улыбнулась. — Плюс так лучше для сохранения конфиденциальности.

— А-а.

Она протянула ему руку.

— Я Галина. Приятно познакомиться, Илья.

Илья пожал ее. Галина была невысокой женщиной, примерно лет сорока, с темно-русыми волосами, собранными в аккуратный хвост. Илье стало интересно, когда она уехала из России и почему.

— Приятно поговорить с кем-то на русском.

— Давно это было в последний раз?

Илья задумался. Он не мог вспомнить, когда в последний раз вел полноценную беседу на родном языке. В России он не был с тех пор, как несколько лет назад умер его отец, а со старшим братом больше не общался. В Оттаве не было других русских игроков, и у Ильи не было русскоязычных друзей. Единственным человеком, с которым он, находясь в Северной Америке, разговаривал по-русски, была его бывшая подруга Светлана, но та жила в Бостоне, и они почти не общались после его переезда в Оттаву. Он часто ощущал вину из-за этого. Он скучал по ней.

— Очень давно, — он иронически улыбнулся. — Наверно, если я начну, меня не заткнешь.

— Для этого я и сижу здесь. Хотите зайти?

Она сделала шаг в сторону открытой двери своего кабинета.

— Конечно, да.

Он прошел мимо нее в маленькое уютное помещение. В соответствии со словами Галины, в нем тоже отсутствовали окна, но это компенсировалось прекрасным освещением. Посередине стоял удобный на вид светло-серый диван, рядом с ним кресло в том же стиле, также вокруг наблюдалось еще больше, чем в приемной, искусственных растений. В общем, примерно так и представлял себе Илья кабинет психотерапевта.

— Присесть можно сюда, верно? — спросил Илья, указывая на диван.

— Большинство людей так и делают. Вы нервничаете?

Он решил, что ложь — не лучший способ начать общение со специалистом.

— Я очень нервничаю. Это ненормально?

— Вовсе нет. Хотя я надеюсь, вы поймете, что для этого нет причин. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.

Илья уселся посередине дивана, положив руки на колени и раздвинув ноги. Каждая мышца тела была напряжена, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— У вас много русских пациентов?

— Несколько. По-моему, я единственный в городе русскоязычный психотерапевт. Как вы, наверно, знаете, у наших не особенно принято уделять внимание состоянию психики.

Илья хорошо это понимал.

— Да. У хоккеистов тоже.

— Это так. Но вы русский хоккеист и публично говорите о проблемах психического здоровья. Вы основали благотворительную организацию, которая делает хорошее дело. Я наблюдаю за вашими успехами. И очень впечатлена.

Илья сжал пальцы.

— О. Спасибо.

— Вы сказали, что никогда не обращались за помощью, хотя, похоже, неплохо разбираетесь в