Отец парня. Ты моя страсть - Елена Смелина

выключилась. Я даже не знала, звонить ли. А потом подумала – если я не позвоню, ты и сама по себе пропадешь.

Я молчу. Виноватой себя не чувствую, но больно оттого, что она права.

– И работа… – продолжает Света так же осторожно. – Я слышала, что ты теперь не ходишь. Это из-за… руководства?

Я киваю.

Выбирать слова – нет сил.

– Понятно, – шепчет Света. Потом, слишком буднично: – Сергей помог? Он же, вроде… всегда рядом, если что. Он за тебя горой. Всегда был.

Я останавливаюсь. Света тоже замирает, будто сразу пожалела, что сказала это вслух.

– Прости, – быстро добавляет она. – Я не к тому. Просто я думала, что вы… ну… близки. И он переживает. Я это вижу.

Я отвожу взгляд на деревья. Листья дрожат на ветру. А я – от её слов.

– Свет, давай не о Сергее. Ладно?

– Ладно, – повторяет она тихо. И замолкает.

Мы идём ещё несколько минут в тишине. Она делает вид, что рассматривает витрины. Я делаю вид, что дышу.

И вдруг – вибрация в кармане.

Я достаю телефон.

На экране – Сергей.

Света замирает. Даже не смотрит на меня – просто перестаёт двигаться, как статуя.

– Возьми, – произносит она очень спокойно.

Я смотрю на экран. На имя. На мужчину, которого я не хочу слышать, но не могу игнорировать.

Большой палец зависает над кнопкой.

А внутри – паника.

– Возьми, – повторяет Света уже тише, но глаза напряженные, слишком внимательные.

Мне хочется бросить телефон обратно в сумку и убежать. Но бегство ничего не меняет. Я всё-таки принимаю вызов, прижимаю телефон к уху.

– Алло.

– Аня? – голос Сергея глухой, низкий. Но не тот мягкий, которым он говорил вчера в машине. Этот… сжатыми зубами, как будто он держит себя из последних сил.

– Да. Я слушаю.

Пауза. Секунда. Две. Слишком длинные.

– Ты где сейчас? – спрашивает он.

Вопрос простой, но тон – беспокойный. Мягким это не назовёшь.

– С подругой, гуляю, – отвечаю я осторожно, чувствуя, как Света замерла рядом.

– Хорошо. Мне… мне нужно с тобой поговорить. Лично. Сегодня.

Я напрягаюсь.

– Что случилось?

Он снова замолкает. Я слышу только фоновый шум – машины, шаги, движение.

– По телефону не могу. Просто дождись меня. Я приеду к тебе вечером, ладно?

Что-то в его голосе – нехорошее. Не про наши отношения. Гораздо хуже.

– Сергей, – я делаю шаг в сторону, отворачиваюсь от Светы, – ты меня пугаешь. Скажи хоть что-нибудь.

– Я не могу. Пока не могу. Я буду у тебя после семи, – голос чуть срывается, будто его тоже трясёт. – Пожалуйста, будь дома.

Мне нечего ответить, кроме:

– Хорошо.

Он отключается.

Я стою посреди бульвара с телефоном в руке, и мне кажется, что летний воздух вдруг стал вязким и густым, как патока – им невозможно дышать.

Рядом тихо, почти шёпотом, звучит голос Светы:

– Он… кричал на тебя?

– Нет, – отвечаю, пряча телефон. – Просто… что-то случилось.

Света кивает, но её взгляд едва уловимо меняется.

Мы идём ещё какое-то время молча. Пыль летает в солнечных лучах, липкий ветер гоняет сухие листья по плитке, а внутри меня только одно – ожидание. Оно тянет кожу изнутри, как тонкая веревка.

Света первым делом нарушает тишину:

– Он приедет к тебе? – спрашивает она осторожно, делая вид, что просто уточняет.

– Да. Сказал, что важно, – отвечаю я, не вдаваясь в детали.

Света кивает, но больше не смотрит мне в глаза. Как будто боится, что я увижу то, что она привыкла прятать.

– Аня… – она останавливается у скамейки и опирается на спинку, глядя на дорогу, а не на меня. – Если… если хочешь, я могу остаться с тобой, пока он не приедет. Чтобы ты не одна сидела и не накручивала.

Я изучаю её профиль. Добровольная “поддержка”, но за ней – тень. И не только тревоги.

Я качаю головой.

– Спасибо, Свет. Но я правда хочу просто побыть одна.

Она глубоко вздыхает. Не обиженно – скорее, смиренно, будто так она и ожидала.

– Ладно. Как скажешь.

Мы медленно возвращаемся к моему дому. У подъезда она останавливается, поправляет лямку сумки, и я понимаю – разговор между нами как будто не закончен, просто перевернуть на другую страницу.

– Ты… держись, ладно? – говорит она тихо.

– Буду, – отвечаю.

– И если вдруг… ну, если станет хуже – позвони мне, не запирайся в себе.

Я киваю. И знаю, что всё равно не позвоню.

– Спокойной ночи, – говорит она.

– Спокойной, – отвечаю.

Света уходит, её шаги удаляются по тротуару, пока не растворяются в шуме.

И остаюсь – я. Только я.

Квартира встречает меня тишиной. Я ставлю сумку на пол, прохожу на кухню, открываю окно. Москва шумит, а внутри – пусто, но уже не так болезненно, как утром. Скорее, гулко. Как перед грозой.

Я делаю чай, но не пью. Сажусь. Встаю. Хожу по комнате.

Ждать – самое невыносимое состояние, хуже боли, хуже слез. Оно лишает воздуха.

Телефон на столе. Черный экран.

Время тянется вязко и неправдоподобно медленно.

Звонок в дверь раздаётся раньше, чем я успеваю придумать хоть одну версию происходящего.

Я открываю.

На пороге – Сергей. Уставший, бледный, слишком серьезный. Я отступаю, пропуская его внутрь. Он проходит несколько шагов, и я вижу – он держится только на силе воли. Никакой опоры внутри.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он смотрит так, будто не знает, как сообщить то, что должен.

– Нам нужно поговорить, – тихо произносит он. – Это об отце.

Глава 56

– Это об отце, – произносит Сергей.

Эти четыре слова будто ударяют меня не в уши – в солнечное сплетение. Воздух выходит из лёгких, но вдоха не происходит. Я смотрю на него – просто смотрю – и не понимаю. Он напрягает пальцы, переплетает их, будто не знает, куда девать руки.

– Что… ты имеешь в виду? – мой голос звучит чужим, тонким, как будто не я говорю.

Сергей опускает взгляд, на секунду закрывает глаза – и этого достаточно, чтобы внутри меня что-то оборвалось.

– Он ехал по трассе, – начинает он медленно, будто каждое слово рвется сквозь горло. – В горах. Машина