Игра в недоступность - Моника Мерфи

Снова облизываю сосок – на этот раз крепче, увереннее, с нажимом. Так сказать, с большим охватом территории. Медленно обвожу упругий комочек плоти языком. Один раз. Два. А потом вбираю его полностью и как следует сосу.

Джоанна стонет, выгибается вперед.

Я проделываю то же самое со вторым соском. Дразню. Облизываю. Посасываю. Прикусываю, пытаясь проверить, выдерживает ли она боль, и Джо-Джо шипит от наслаждения, а все ее тело буквально плавится в моих руках.

Видимо, эта девушка любит пожестче.

Принято.

– Надо снять ее. – Я начинаю стягивать с ее плеч рубашку.

Джоанна смотрит на меня, распахнув глаза.

– А что, если кто-нибудь войдет?

Я кошусь на массивную деревянную дверь. Она чертовски тяжелая. Старая и поцарапанная. Интересно, сколько студентов перепихнулось в этом кабинете до нас?

– А она заперта?

Джоанна качает головой, и в глазах ее мелькает паника.

– Вот черт. – Я встаю, усаживаю девушку на пол, а сам иду к двери и закрываю ее на защелку. Только тогда я осознаю, как выгляжу сам.

Спортивные штаны не скрывают жуткий стояк, который наверняка бы отпугнул любую женщину. Не то чтобы я хвастаюсь размером своего члена, но…

Ладно, я хвастаюсь размером своего члена. Он у меня определенно немаленький. И близко нет.

Я опускаю руки, пытаюсь поправить его и морщусь от боли в яйцах. На мне даже трусов нет, чтобы как-то сдержать этого зверя. Господи.

Я поворачиваюсь и уже собираюсь попросить Джоанну снять рубашку и бюстгальтер, но тут ее взгляд скользит к моему паху, а глаза становятся совершенно круглыми – и такими большими, каких я еще ни разу у нее не видел.

– Скажи, что это не все ты.

По-моему, чертовски очевидно, что это все я.

– Ну…

– Нокс. – Она смотрит мне прямо в глаза, и что это, страх? – Господи боже мой.

Я опускаю руку, пытаясь прикрыть свое хозяйство, но все бесполезно.

– Видишь, что ты со мной делаешь.

– Я… – Она качает головой, а потом плюхается на стул, на котором мы только что сидели. – Просто… ого.

Я несколько сдуваюсь – в том числе и в буквальном смысле. Я же вижу выражение ее лица – она переосмысливает всю эту ситуацию и начинает сомневаться.

– Все очень быстро произошло. Быстрее, чем обычно.

– Ага. – Едва я опускаю руку, она тут же принимается пялиться на мою эрекцию. – Я так понимаю, поработать мы сегодня особо не успеем, да?

Я только головой качаю.

– Черновик мне надо сдать в пятницу.

– В пятницу? Господи, ну она и злыдня. Да еще и прямо перед матчем.

Ничего себе. Вы посмотрите, кому небезразлична моя судьба.

– По крайней мере, на выходных писать не придется.

– И то верно. – Вздохнув, она смотрит на себя и тут же краснеет. – О боже, ты только посмотри на меня. А я ведь пыталась вести себя, как подобает профессионалу.

– Ты прекрасна, – говорю я ей, но она только головой качает и полностью меня игнорирует. Возвращает бюстгальтер на место, прикрывая грудь. А потом пытается дотянуться до собственной спины и застегнуть его, но ничего не получается.

Я подхожу ближе, протягиваю руку.

– Дай, я помогу.

Она берет меня за руку, встает, медленно поворачивается ко мне спиной. Я забираюсь ей под рубашку, застегиваю бюстгальтер, а когда она снова поворачивается лицом, начинаю застегивать рубашку. Джоанна изумленно взирает на меня, приоткрыв рот.

Касаться нежной кожи и снова прятать ее от собственных глаз – настоящая пытка, но это меньшее, что я могу сделать после всего, что случилось.

– Спасибо, – бормочет она, когда с пуговицами покончено. В глаза мне она по-прежнему не смотрит. – Знаю, я уже говорила, но…

Я провожу пальцем по ткани рубашки, кладу руку прямо между ее грудей.

– Если ты еще хоть раз скажешь, что нам не стоит всем этим заниматься, я тебе рот заткну, чтобы ты замолчала.

Она с удивлением смотрит на меня, губы ее приоткрываются.

– И чем же ты мне заткнешь рот, интересно?

Я лукаво улыбаюсь в ответ.

– Все-то ты хочешь знать.

Она смеется, и напряжение несколько рассеивается, а я гадаю, понимает ли она, насколько серьезно я сейчас говорил.

Потому что я настроен чертовски серьезно.

– Я, наверное, пойду, – заявляет она. Хватает вещи и запихивает все в сумку. – Работы сегодня явно никакой не будет.

Я поглядываю на часы на стене.

– У нас еще сорок пять минут.

– Ты правда хочешь прямо сейчас работать над черновиком эссе?

Я качаю головой. Этого мне хочется меньше всего.

– Ты куда-нибудь торопишься?

– Нет.

– Давай побудем вместе. – Когда она хмурится, я добавляю: – Не здесь. Давай… давай кофе выпьем или еще что-нибудь.

Некоторое время она задумчиво рассматривает меня. Я кошусь на свой пах и вижу, что эрекция, слава богу, практически прошла. Даже представить не могу, как выйти из библиотеки с таким стояком, как у меня был.

– Только кофе?

– Я не наброшусь на тебя в кофейне кампуса, – сухо замечаю я.

Джоанна вспыхивает. Ее легко смутить.

– Я и не думала, что набросишься.

– Даже если мне захочется, – улыбаюсь я. – Идем. Позволь купить тебе пряный тыквенный латте или что там девчонки любят пить осенью.

Она закатывает глаза, застегивает сумку и закидывает ее на плечо.

– Ненавижу пряный тыквенный латте.

– Ну конечно, ненавидишь, – бормочу я, следуя за ней к двери. Такое ощущение, что все остальные женщины его просто обожают.

В итоге мы отправляемся в кофейню напротив библиотеки. Джоанна заказывает ванильный латте с обезжиренным молоком, а я – обычный кофе со сливками и сахаром, потому что не выношу сладкие напитки с кучей наполнителей. Кроме того, если тренеры узнают, что я потратил драгоценные калории на сладкий напиток, они меня убьют.

Кофейня маленькая, внутри всего несколько столиков, и все они заняты.

А еще такое ощущение, что абсолютно все посетители только на нас и пялятся – смотрят на меня и наверняка гадают, что за девушка со мной и встречаемся ли мы. Пара парней с интересом поглядывают на Джоанну, но я поочередно удостаиваю их мрачного взгляда, и они отворачиваются.

Вот и хорошо. Пусть отваливают.

– Может, снаружи сядем? – спрашивает Джоанна, держа оба наших кофе.

– Ага, давай. – Я открываю ей дверь, и мы выходим на улицу. Я иду рядом, наслаждаясь тем, что она невысокого роста, и поглядываю на наше отражение в окнах зданий. Мне нравится, как мы смотримся внешне, а ведь у меня никогда не возникало таких