Сердце и порох - Э. Б. Голден

– Он был хорошим бойцом, – добавил мужчина.

Складывалось впечатление, что они были не очень-то хорошо знакомы.

Рискнув подсмотреть, я разглядела, как Шури утирает лицо рукой.

– Спасибо. Я знаю, он хотел бы быть сегодня здесь. Он считал вас всех…

– Как думаешь, есть вообще шансы, что он победит? – спросил другой мужчина поверх ее головы.

Тот, что стоял рядом со мной, фыркнул:

– Обязан. Иначе зачем все это?

– Говорят, голосование может быть нечестным.

У Шури задрожал подбородок, но никто не обратил внимания, уже перейдя от ее скорби к какому-то политическому обсуждению. Один из мужчин даже встал перед ней. Отвернувшись, я помахала бармену. В двери с порывом ветра ввалилось еще больше рабочих, активно что-то обсуждающих. Это поэтому Шури была такая странная весь день? Потому что планировала прийти на политическую встречу? Потеребив в пальцах рукав свитера, Шури отошла от компании. Бармен протянул мне стакан эля.

Я почти было пошла за Шури, но передумала. Вместо этого я взяла стакан, сползла вниз по стойке и столкнулась с ближайшим ко мне мужчиной. Немного эля выплеснулось ему на бок.

– Ох, простите меня, – ахнула я с певучим гвинским акцентом. – Простите, пожалуйста.

Он развернулся, не оставляя между нами почти никакого пространства.

– Ничего страшного. – Заметив, что я не отстраняюсь, он улыбнулся. От него пахло соляркой.

– Та девушка, с которой вы говорили только что, – сказала я. – Вот точно же где-то ее видела, но никак имя вспомнить не могу.

– Шури?

– Точно Шури?

– Да, Шури Сааинс. Она зетка.

– Понять не могу, откуда ее знаю.

Он пожал плечами, явно больше заинтересованный в моем лице, а не словах.

– Они вечно вместе ходили с другим зетом, парнишкой Сиддом. Вроде как вместе из Колыбели сбежали.

Эмблема на мяче в ее сумке.

Колыбелью называли район заводских детских приютов. Один из них был назван в честь святого Хекета. Вот откуда я знала ту картинку. Шури была сиротой.

– Вы, случаем, не наверх идете? – спросил мужчина.

Я залпом осушила стакан:

– Возможно.

Он чуть отстранился, и его куртка распахнулась, открывая край блестящего жетона на рубашке:

НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ

СВОБОДНЫЕ ОСТРОВА ИКЕТ.

Он был одним из новых полицейских барона Хулея.

Вскинув подбородок, я подмигнула и спиной вперед отошла в растущую кучу рабочих. Благословляя святых, что в таверне была такая толпа, я нашла взглядом самую богатую женщину, какую смогла: торговку, смеющуюся над чем-то с мужем и компанией рабочих. Я стащила со спинки ее стула милую шерстяную курточку.

Шури была сиротой и бунтаркой, а значит, у нее, вероятно, было так же пусто в карманах, как у меня. А если так, то вряд ли она собиралась добровольно уходить из «Игроков».

Накинув украденную куртку и подняв капюшон, я потянула за иллюзорную нить. Пока я шла за Шури на другой конец таверны, под ребрами вспыхнул жар, по коже пробежалось легкое покалывание, делая ее чуть смуглее. Кости ныли, растягиваясь, перспектива изменилась – я стала выше. Волосы стали длиннее, сползая ниже по спине под курткой.

– Шури Сааинс? – окликнула я.

Она обернулась, увидела мое лицо и торопливо заморгала. Ее щеки были мокрыми от слез.

– Аза Сочьятова?

– Да, – сказала я с надменным ворставским акцентом звезды «Рояля».

– Чем… могу помочь? – заикнулась Шури.

Я осмотрела комнату из-под капюшона и наморщила нос. Сочьятову бы и силой в такое место, в толпу рабочих, не затащили. Только если по очень важной причине.

– Аза Весканора хотела узнать, когда увидит тебя снова, – сказала я.

Шури резко расплылась в истеричной улыбке, острой, словно приготовленный к защите нож.

– Никогда. Передайте, что я ее прекрасно поняла, как и Сидд. – Ее голос надломился. – Мы нашли работу в другом месте.

Я спрятала удивление за презрительным фырком:

– Ясно.

– А, и да, Со-чья? – добавила она, разбивая фамилию женщины торгового класса пополам, чтобы подчеркнуть свое неуважение. – Передай, что работать в этой яме классовых ненавистников мне не очень-то и хотелось.

Развернувшись, она растворилась в толпе.

Я прикусила губу, наконец-то сложив все кусочки правды. Шури была сиротой из Колыбели. Сидд, тоже сирота, был ее близким, возможно, ее единственным близким человеком. Они оба обратились к Весканоре в поисках работы, получили отказ и оказались у Мезуи. Судя по пустой кровати, Шури не привыкла иметь свой дом. Скорее всего, сумку она носила с собой, чтобы защитить свои вещи.

Я покосилась на компанию у бара. Непохоже было, чтобы Шури пришла сюда ради разговоров о политике. Оставалось предположить, что она пришла к людям, которые знали Сидда и боролись с ним плечом к плечу. Людям, которые, в отличие от тех, что в театре, не давили на нее. «Игроки» были добры, но им было необходимо, чтобы она сыграла на отлично, несмотря на скорбь.

Сняв с себя дорогую куртку, я сменила ее на другую, со спинки стула уже другой женщины. По дороге к подсобке в прихожей я прихватила еще и шарф молодой рабочей, для полного образа. Скрывшись из поля зрения главного зала, я накинула новые вещи – толстые и шерстяные, практичные, но некрасивые.

«Ключ к цели хранится в самых потайных желаниях твоей жертвы».

Шури жаждала человеческой близости. Раз Веска отказала ей в работе, то вряд ли она собиралась бросать роль в «Игроках», как бы дурно ей ни было. В конце концов, они были последним подобием семьи, оставшимся у нее после смерти Сидда.

Если только я не предложу ей кое-что получше.

Сцена двадцать пятая

Бреган

Сейчас

С каждой проходящей секундой становилось все сложнее стоять смирно. Бреган прислонился к деревянным перилам подвальной лестницы – достаточно близко, чтобы видеть свет за тонкими занавесками единственного окна, но достаточно далеко, чтобы быстро скрыться за углом, если кто-нибудь выйдет наружу.

Еще когда Эспурра только спустилась в подвал, он нашел мальчишку-посыльного и отправил его с сообщением для ближайшего полицейского. В подвал был только один вход, так что все причастные все еще были внутри, но он не хотел врываться туда в одиночку.

Рука сама потянулась к бедру, но пальцы схватили лишь пустоту. Четыре года мечтал поскорее избавиться от спрятанного под одеждой оружия, и вот всего два дня – и он уже тянется за пистолетом. Так как его не было, Бреган достал выделенную ему правительством дубинку и повертел отполированное дерево в ладони.

Хрустнул под ботинками гравий. В конце переулка появился вернувшийся посыльный, а вслед за ним знакомая фигура. Аддим Таидд. Бреган мысленно выругался. Ему