Сердце и порох - Э. Б. Голден

Наклонившись, Аддим сказал что-то мальчишке, и тот торопливо скрылся. Аддим выпрямился:

– В чем дело, Бреган?

– Тише ты. – Брегану в нос ударил терпкий запах эля. – Ты вообще на службе сейчас?

После смены режима Аддима назначили одним из начальников полиции в восточных кварталах Округа рабочих – то есть на противоположной стороне острова. Это был не его участок.

– А ты? – парировал Аддим. – Я думал, ты вообще в наши ряды не собирался.

Бреган сверкнул ему инспекторским жетоном:

– Я проследил досюда за Эспуррой Беспе. Она в подвале с одним из сбежавших ставских охранников. Я хочу их допросить.

Аддим посмотрел на здание.

– Но Эспурра же с реформистами.

– И она прячет беглеца.

– Я думал, те охранники сохранили жизни Пятерке.

Бреган чуть не рассмеялся. Что-то Аддим не очень волновался о виновности тех ставов, которых пачками казнили в ту ночь.

– Так ты поможешь или нет?

– Это тебя барон надоумил?

С тех пор как Аддиму отказали в роли комиссара, он затаил дурацкую обиду на барона Хулея, как будто это было его решение, а не голосование всего Совета.

– Никто меня ни на что не надоумил, – ответил Бреган. – Я выполняю приказ. Пошли.

Когда он направился к двери подвала, Аддим последовал за ним. Перед тем как с грохотом спуститься по ступенькам, он пробормотал что-то со словами «целовать» и «задницу», а потом, прежде чем Бреган успел схватить его за локоть, постучал в дверь, пять раз быстрой чередой.

– Открывайте.

Брегану хотелось его придушить. Дверь приоткрылась, показывая комнату едва больше каморки, освещенную тусклыми углями костра без печи.

– Аддим? – в проеме появилось усталое лицо Эспурры.

При виде Брегана ее слезящиеся глаза округлились, словно монетки. За ее спиной мужчина с угловатым лицом и светлыми волосами отступил назад, будто загнанный в угол зверь – второй став, который пожал Дрейфи руку в тюрьме. На полу комнаты лежала гора одеял, а рядом – сумка, полная еды и всяческой провизии.

Бреган обошел Аддима.

– На Свободных Островах Икет утаивание информации и покрывание преступников – это уголовно наказуемые нарушения.

Эспурра вскинула руки:

– Мы все можем объяснить.

– Он хочет сказать, – влез Аддим, – что у нас просто есть несколько вопросов.

Оба обвиняемых посмотрели на Аддима, и что-то запульсировало в воздухе. У Брегана остановилось сердце. События последней пары минут встали на свои места: то, как Аддим встал на защиту ставских охранников, как постучал первым, как явно пытался взять допрос на себя.

Было ли Аддиму что-то известно?

– Вообще-то нет, – сказал Бреган, доставая наручники, – вы оба арестованы за предательство правительства.

– Пожалуйста, – ахнула Эспурра.

За ее спиной охранник покосился на дверь.

– Пакуй его. – Бреган бросил вторую пару наручников Аддиму.

– Бреган, – сказала Эспурра, пытаясь спрятать руки за спину, – прошу, дай нам объяснить. Мне нужно домой, мои девочки там совсем одни, пожалуйста…

Бреган постарался не думать о смехе за дверью ее квартиры. Ему нужна была полная, настоящая история, и что-то ему подсказывало, что в присутствии Аддима он ее не получит.

– Руки, Эспурра, – сказал он.

* * *

Фирин

Сейчас

Стоя в коридоре у подсобки «Вороньего Гнезда», я подняла перед собой зеркальце. Углы моего лица заострились, волосы стали светлее – я стала почти Шури, но искаженной версией, словно бы потревоженным отражением в воде.

– Ну все, – раздался гулкий голос в глубине таверны. – Кто пришел на встречу, подходите по одному и называйте имя у двери. Вход только по приглашению.

Я нырнула обратно в забитый общий зал и пробралась к открытой лестнице в задней части комнаты. Шури уже поднялась наполовину, когда я оказалась у подножия.

– Шури? – окликнула я, на этот раз с хриплым акцентом с внешних островов.

Она замерла, перегнулась через перила, а потом побледнела. Люди торопливо проходили мимо нее, с любопытством косясь на нас.

– Мы можем… можем поговорить?

– Кто вы? – требовательно спросила она.

– Меня зовут Нира… Нира Сааинс.

– Ч-что? – Шури сбежала вниз, проталкиваясь против потока посетителей, и вгляделась в мои иллюзорные черты, так похожие на ее. – Это невозможно, – сказала она. Ее глаза были окружены паутинкой красных пятен.

Я скомкала в пальцах конец украденного шарфа.

– Ты так на нее похожа. На нашу ма.

– Моя ма умерла при родах, – резко сказала она.

По центру грудной клетки вспыхнул горячий узел, но я не обратила на него внимания.

– Может, так тебе сказала мать Джехма. Она не показалась мне честной женщиной.

– Вы знаете мать Джехму?

Лично не знала, но я слышала о печально известной матери Индустриальной школы святого Хекета.

– Встретила ее, пока искала тебя. Приплыла сюда с Нусиаса.

Услышав упоминание соседнего острова, всего в паре дней от Луисонна, Шури стиснула в пальцах края рукавов. Она узнала мой поддельный акцент.

– Но я и следа твоего найти не могла, – добавила я. – Даже когда поговорила с матерью Джехмой…

– Я была в подполье, – сказала Шури, – с реформистами.

Я кивнула:

– Кто-то сказал мне, что в труппе «Тайных Игроков» была Шури, что ты живешь в киррском храме. Я… видела, как ты вышла оттуда, и пришла сюда за тобой. Прости, если напугала.

Мы смотрели друг на друга, стоя посреди бурного хаоса таверны. И тут часы пробили позднее время.

Я подскочила:

– О нет, мне нужно бежать.

– Что? Почему?

– Мой корабль отплывает с первыми лучами. Нужно вернуться в порт. – Я схватила ее тонкие, костлявые ладони и почувствовала, как от прикосновения ее пробрала дрожь. – Я не думала, что поиски займут столько времени, и пообещала ма, что скоро вернусь. Она не… она не хотела тебя отдавать. Ставы, вот кто тебя забрал.

Довольно-таки распространенная история. Пусть официально на это разрешения никто и не давал, но все знали, что ставы набивали приюты Колыбели украденными детьми – особенно с внешних островов. Глаза Шури заволокло пеленой, и ее скорбь по Сидду превратилась в расплавленный металл. В животе что-то свело, но я заставила себя не отводить глаз.

Может, это и было ужасно – так обманывать ее в минуту страдания, – но я совершала вещи и похуже за награду поменьше. Шури не была шпионкой или бандиткой, но она была не в себе. Я должна была это сделать ради «Игроков», ради себя самой. «Милый зимний вечер» должен был увенчаться успехом.

– Поверить не могу, что нашла тебя, – прошептала я.

– Пойдем вместе, – сказала она, сжимая мои пальцы.

Я покачала головой:

– Не выйдет. Корабль набит под завязку. Но завтра