Сердце и порох - Э. Б. Голден

которой Брегану досталась главная роль. Я упивалась возможностью сосредоточиться на чем-то одном без остатка. У края волос собирались капли пота, мышцы приятно болели. Стремительно темнеющее небо заволакивало светло-серыми облаками. В виднеющемся вдали заливе возвышались недостроенные корабли барона Хулея, похожие на выброшенных на берег китов.

После третьей демонстрации я сказала:

– Ладно, кажется, поняла.

– Уверена?

– Да, – прошипела я с ухмылкой.

Мы превратились в две пары отбивающих ритм ног, порхая над крышей в безупречной гармонии. А когда закончили, за нашими спинами раздались хлопки.

– Ну что, можем звать тебя мастером и профессором, Бреган, – сказала Таира.

Танцовщица сидела на лоскутном одеяле, скрестив ноги, и кормила грудью ребенка, пока Эсмаи расслабленно лежала рядом. Длинные густые волосы спадали по обнаженному смуглому плечу Таиры и увивались вокруг бедер. Она была одной из немногих «Игроков», которых мне довелось встретить.

– Хореография очень красивая, – сказала я. – Кто, говорите, ее ставил?

Таира просияла:

– Моя сестра, Найф. Поверить не могу, что вы до сих пор незнакомы. Надо показать им с Мезуей, как ты танцуешь.

Я покосилась на Брегана, который уставился на носки своих ботинок.

– Давай еще раз пройдемся, – увильнул от темы он.

Я вспыхнула. Сколько бы раз я ни намекала, что умираю, как хочу встретить остальную труппу, он вечно держал меня подальше от своей жизни. И я не понимала почему.

Когда мы встали в позицию, ребенок Таиры начал плакать.

– Ну привет, Финнин, – проворковала Эсмаи, легонько щелкая крошечный сверток по носику. – Давай возьму ее; скоро подгузник менять. Все равно уже считай стемнело.

Таира благодарно улыбнулась, и у меня внутри все сжалось. Любовь членов труппы друг к другу сияла, словно солнце, так ярко, что невозможно было смотреть. Как же сильно мне хотелось погреться в этом свете, стать его частью.

Бреган обнял меня со спины. Я напряглась, но он и не заметил.

– Останешься подольше? – пробормотал он.

Я кивнула. Отца не должно было быть до завтра. Бреган уткнулся носом позади моего уха, но у меня внутри все было неспокойно. Почему он не подпускал меня ближе?

Пожарная лестница вздрогнула от торопливых шагов.

Через край крыши перемахнул мужчина.

– Эсмаи?

Пусть я его никогда и не встречала, я тут же узнала отца Брегана. Потрепанное лицо с темными кругами, буйные кудри цвета ночного неба, глаза как давно погасшие угли. Я содрогнулась от немедленного желания исчезнуть. Он работал на верфи барона Хулея.

Эсмаи поднялась:

– Все в порядке?

– Мы нашли тело Куана, – ответил Дэк.

Таира ахнула. Бреган побелел. Куан? Знала ли я это имя?

– Он все это время был у ставов. Кто-то разнюхал, что он в движении, неясно как. Его пытали… – Он заметил меня. – Ты еще кто такая?

– Подруга, па, – сказал Бреган, заслоняя меня собой.

Щеки вспыхнули. Он никогда не говорил отцу обо мне?

За три коротких шага Дэк оказался перед нами.

– Какого ты класса, девочка?

– Рабочего, сэр, – сказала я.

– Область какая?

Эсмаи схватила мужа за руку:

– Успокойся.

Он развернулся к ней:

– Как вы могли привести сюда чужую? И много она знает?

Я моргнула, глядя на Брегана. Он не подпускал меня ближе, потому что не доверял мне?

– Я пойду, – пробормотала Таира, потирая спинку Финнин.

Она испарилась за краем крыши, оставив меня наедине с семьей Брегана. Хотела было кинуться за ней, но тогда меня бы точно все заподозрили.

Я вышла из-за Брегана:

– Меня зовут Вота, сэр. Мой па работает в текстильной промышленности. Я просто помогаю с…

– Текстильная? Которая фабрика?

– Хлопковая.

– Которая машина? Как зовут?

– Дэк, – сказала Эсмаи.

У меня затряслись руки. История. Мне нужна была история. У меня уже должна была быть история, но я жила на размытых границах того, что изначально сказала Брегану, не желая добавлять деталей, которые могла бы потом забыть. И вот теперь Бреган смотрел на меня, ожидая ответа, и все мое вранье путалось в комок. Сосредоточься, Фирин. Мы только переехали? Или, может…

Дэк шагнул вперед:

– Кто твой па?

В мыслях пронеслись лица.

Сник. Рестув. Мизак. Мистер Финвейнт.

– Отвечай.

Я не знаю.

– Это абсурд уже какой-то! – рявкнула Эсмаи.

– Серьезно, па. Нормально с ней все.

Дэк вздернул верхнюю губу, похожий на загнанную уличную собаку. Больше страха, чем злобы.

Он снова развернулся к Эсмаи:

– Я знаю, ты не веришь в наше дело, но можно хотя бы постараться не подвести нас всех под монастырь?

– Пожалуйста, – сбивчиво выдавила я, – я просто…

– Пошли. – Бреган взял меня за руку, но мне нужно было убедить его отца, что мне можно доверять.

– Моего па перевели из порта пару месяцев назад, сэр, – сказала я. – Местный управляющий его уволил. Так что на текстильной он новенький.

Дэк нахмурился, но отец хорошо научил меня луисоннской политике, даже среди рабочего класса. Все знали, что управляющий в западном порту был беспощаден. Он нанимал людей и увольнял их так же часто, как пил. Дэк не мог знать всех новичков на текстильной фабрике. Пока что ему нечем было доказать мою ложь.

– Бреган, проводи Воту домой, – сказала Эсмаи. Приказ и предупреждение одновременно.

Бреган прожег отца взглядом, а потом потащил меня к краю крыши. Когда мы отошли на добрых четыре дома, он отпустил мою руку и запустил пальцы в кудри.

– Прости, пожалуйста. Надо было рассказать ему о тебе.

Я смотрела, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, превращая корабли на верфи в двухмерные силуэты. Руки тряслись. Впервые в жизни импровизация меня почти подвела.

– Так почему не рассказал? – спросила я. – Не хочешь видеть меня частью своей жизни?

Он развернулся ко мне лицом:

– Что?

Руки тряслись. От одной только мысли, что он может разозлиться, может уйти, начинали ныть кости, но я уже задала вопрос.

– Ты держишь меня где-то в сторонке, – тихо сказала я. – Не доверяешь?

Он моргнул.

– Нет, Фирин. Дело не… – Он подошел ближе, взял мое лицо в прохладные ладони. – Все совсем не так. Я просто… жутко боюсь. – Он притянул меня к себе, и следующие его слова гулом отдавались в его груди. – Когда я был маленьким, мой дядя присоединился ко Второму Восстанию. Они попытались взорвать Центральный, но порох подвел. Все провалилось, ставы его поймали, и… – Его голос надломился. – Я видел, как нодтакты вытаскивают моих тетю и брата – ребенка, который не имел к этому никакого отношения, – и ставят их к стенке. Ставы застрелили их у него на глазах. А потом и его самого.

По коже пробежала дрожь. Я знала, что он потерял часть семьи из-за ставов, но убийство ребенка ради принципа было отдельным уровнем зла.

– Святые, Бреган…