Научи любить. После развода - Марика Крамор

Глава 34

МИХАИЛ

В трубке провисает настороженное молчание, в ожидании ответа я сильнее стискиваю пальцами корпус телефона.

— Миша… — приглушенно доносится до меня растерянный голос. — А ты сейчас… о чем?

— Ты аборт поехала делать? — спрашиваю в лоб.

Тишина становится осязаемой. Полминуты Лайме требуется, чтобы прийти в себя от вопроса.

— Да не дождешься, товарищ директор, — еще несколько секунд тягостного безмолвия, и она добавляет: — Миш, да что с тобой? Это моя первая беременность. Разумеется, ни о каком аборте и речи быть не может. Это не дискуссионный вопрос. Ты можешь никак не участвовать, но ребенок будет. Если тебе это не нравится — ладно, я могу понять.

— Точно?.. — переспрашиваю я зачем-то. Точно-точно она об аборте и не помышляла?

— Миш. Я понимаю, что автоматически это доставляет тебе кучу забот и срочно нужен новый сотрудник, на которого всегда можно положиться без отягчающих. Если ты снимешь меня с должности, я тоже все пойму. Но давай как-то обговорим это сразу: работа мне нужна. В крайнем случае — мама будет мне помогать. Или няня. Переведи куда-нибудь, где зарплата не только для галочки. Старое место меня вполне устроит, чтобы обеспечивать себя с ребенком. О большем не прошу, претензий к тебе не будет.

Я медленно выдыхаю.

— А муж твой какого мнения?

— А причем тут его мнение? — не понимает Лайма.

— Ребенок может и от него быть. Вы вместе живете.

— Ах, вот в чем дело… Нет, — заявляет она решительно, чем, мягко говоря, заставляет меня смутиться, — малыш твой, несомненно. Если нужно подтверждение, то позже я его тебе предоставлю.

Одно слово «малыш» мягким трепетом пробегается по чему-то жутко чувствительному в душе. Потому что Лиля никогда не хотела ребенка.

— То есть, иные варианты исключены?

— Да, Миш. Абсолютно.

— И с мужем у тебя ничего нет?

— Да, мы даже в разных комнатах спим. Ты же знаешь.

— Ну извините! — реагирую круто, хотя обычно это мне несвойственно. — Ты же знаешь, наплести можно с три короба.

Тут я запинаюсь, вспоминая, какую смачную пощечину она зарядила, когда спросонья перепутала меня со своим Антоном. Что-то аж щека вспыхнула…

— Да, можно! — Лайма повышает голос, до меня только сейчас доходит, что в нем сквозит обида. — Но я этого не делала! Я была с тобой честной с самого начала.

Мне еще пару секунд нужно, чтобы сбросить с себя мандраж.

— Так ты можешь мне нормально объяснить, где ты и как себя чувствуешь?

— На сохранении я, Миш, — прилетает так звонко, словно я только что вторую пощечину отхватил. Она на сохранении, а я решил, что наоборот, избавиться от ребенка хочет.

— А что, опасность есть? — изумляюсь я.

— Если я здесь, значит, есть.

— Ну а какого ж черта ты трубки тогда не берешь?!

— А когда, Миш?! Вчера, когда меня заманали срочными звонками, ты не позвонил ни разу! Я все дела разгребла к четырем часам, чтобы ни на кого другого не сваливать, и уехала. Потому что, по-хорошему, мне еще в воскресенье можно было ложиться в стационар. Я вчера всех предупредила, что постараюсь быть на связи и ухожу на больничный, дней на десять.

— Если что, Лайма, я до тебя дозвониться два дня не могу!

— Ты звонил, когда меня в палату определяли. Потом с врачом уже разговаривала. Потом медсестра пришла напомнить о вечерних процедурах. Мне что, постоянно телефон с собой таскать надо? Потом раз и вечер, и мне как-то тоже не до разговоров было, потому что тошнит постоянно. Извини, не ответила!

— Ну а утром?!

— Ну а утром опять обход, а потом всех девочек на УЗИ позвали, и мой телефон остался в палате!

— И что узист сказал?!

— Что нервничать мне нельзя!

Это хлесткое замечание резко охлаждает мой пыл. Я выныриваю из ледяного озера, наконец-то, вдохнув теплый воздух полной грудью, когда дышать уже стало нечем.

— Прости… я… — бормочу в трубку. — Я что-то не там нервы словил. А что, правда есть вероятность потерять ребенка?

Вглядываюсь в линию горизонта в просвете между офисными зданиями.

— Вероятность есть.

— Плохо. И как ты себя чувствуешь?

— Тошнит сильно. А в целом нормально.

— Сонливость, слабость?

— Да, Миш, все это есть.

— Когда ты узнала?

— В воскресенье. Мама сказала, что я странно бледная. И что она такой ходила, только когда меня носила. Вот я и сложила это с тошнотой. Догадка подтвердилась, как видишь.

— Лайм, а мне-то почему не сказала? Я ж переживаю. Я бы тебя сам в больницу отвез. Помог бы с сумками, ты что сама тащила?!

— Ты сказал, тебе нужно время. Я и не настаивала. О больничном я официально предупредила и тебя, и коллектив; думала, если для тебя это важно, то ты сам…

— Куда написала? — роняю челюсть.

— На рабочую почту. Руководителям отделов и тебя в копию. Ты не ответил.

— Я его, видимо, пропустил. Ты всерьез считаешь, что я промолчал бы, если б увидел?

— Я не знаю.

Прямо вижу, как она пожимает плечами и как она была расстроена моей реакцией.

— Лайма, а я рад. Просто предположил, что ты не можешь быть точно уверена, кто отец ребенка. И мне показалось, что ты не совсем честна со мной.

Поджимаю губы. В душе солнечной ниточкой кто-то проходится аккуратными стежками там, где еще недавно душа была разодрана в клочья. Хотя… наверное, это началось еще в субботу. А может, и раньше.

— Хорошо, — роняет она без эмоций.

— Ты извини, если я перегнул, ладно? Просто… сама понимаешь.

— Хорошо, — повторяет вновь. Волнуется, наверное. — Давай только пока афишировать не будем?

— Да, так сейчас будет правильнее. Ты пока вообще старайся лишнего никому не рассказывать, к черту. Черкани адрес, где ты. И… что тебе привезти?

— У меня все есть.

— И все же. Вдруг что-то понадобиться. Ты мне в любое время звони.

— Ладно, — улыбается она, и я выдыхаю.

— Я заеду вечером, — предупреждаю.

Мне только показалось, или небо действительно стало ярче?

— Ты что, сюда не пускают, — отнекивается она.

— Почему?

— Правила такие. Вдруг кто инфекцию принесет. Пропускной режим.

— То есть, это нам две недели не видеться?

— Как-то так.

— Прекрасно. Ладно, разберемся, я твои запросы буду перенаправлять кому-нибудь, частично себе заберу. Попрошу, чтобы не беспокоили по мелочам, а ты пока высыпайся.

— Я на связи, все равно мне здесь будет скучно. Так что, присылай.

— Посмотрим, — и добавляю: — Береги… вас.

Она отключается, а я еще долго всматриваюсь вдаль.

Теперь меня совсем не устраивает, что он с ней живет. За то время, что она