Научи любить. После развода - Марика Крамор

По плану задам конкретные вопросы. Если на секунду допустить мысль, что ребенок все же мой — будем обсуждать. Я, вообще-то, против, чтобы он рос в ее ломанной «семье».

Но если из меня она делает идиота — это будет последняя попытка поговорить нормально. Набираю ее номер, но толку нет, она не поднимает трубку.

Рабочий день и так тянулся бесконечно. Я намеренно не написал ей ни одного письма, ни строчки, не позвонил ни разу, но сейчас ее молчание вызывает во мне легкое недоумение.

Жду десять минут и звоню вновь. Мобильный не отвечает. И как это называется?

Хоть секретарь на месте и оперативно принимает звонок! И на том спасибо!

— Лайма Анатольевна у себя? — уточняю без предисловий.

— Эм…

— Что «эм»?! Вы не в курсе?!

Пальцы впиваются в корпус телефона. Что ж так сложно-то с ней всегда?!

— Нет, Михаил Алексеевич. Она уехала после обеда. Предупредила, что сегодня не вернется, но будет на связи.

Я напрягаюсь мгновенно.

— Уехала?!

— Ну да. По рабочим вопросам. Вы же в курсе вроде…

Внутри что-то неприятно щелкает.

— Ну и в каком месте она, извините, на связи?! Я не могу дозвониться последние двадцать минут!

— Мне узнать?

— Она мой заместитель. На данный момент она второй человек в компании. Почему меня не поставили в известность?

Секретарь явно нервничает. Слышно по дыханию.

— Лайма Анатольевна сказала вас не беспокоить, вы в курсе. Если понадобится, то она будет на связи до конца рабочего дня. Вот и все.

А сейчас рабочий день уже аккурат закончился.

Я сжимаю переносицу пальцами. Какая же Лайма… несносная! Бабское царство!

— Хотите я свяжусь с ней по личному телефону? — предлагает секретарь.

— Нет. Завтра все обсудим. И чтобы больше такого не было, — плююсь в трубку.

— Конечно, Михаил Алексеевич.

Обрываю звонок и сразу набираю ее личный номер. Но она, естественно, и не думает мне отвечать. Я как придурок бьюсь об стенку, а она переломится на кнопку нажать. Прекрасно.

Набираюсь «вежливости» перезвонить ей через двадцать минут.

«Абонент недоступен».

Все, с меня хватит. Знаком я уже с такой дрессировкой, она это специально. Ну пусть старается…

Смотрю на часы и рывком встаю из-за стола. Сумбурно собираю бумаги, небрежно сую их в портфель и со злостью щелкаю замком!

Мой рабочий день тоже окончен. Все!!!

Звоню брату — в крови бурлит непреодолимое желание забыться.

— На связи, — в шутливой манере отвечает братишка.

— Воль. У тебя какие планы на вечер? Может забуримся куда?

— Мих, — начинает увиливать младшенький. — Я сегодня никак. Давай завтра?

— Прям совсем никак?

— Без вариантов.

— Ладно, я понял. Созвонимся.

Завершаю звонок.

В кабинете становится непривычно пусто. Гнетущая, вязкая тишина, от которой звенит в ушах, изводит меня. Я вообще люблю тишину, но не сегодня. Хорошо. Забурюсь куда-нибудь один. Не хочу сейчас возвращаться в свою берлогу, откуда Лиля вынесла даже постельное белье и кастрюли, как будто Рзаев ей не может все это купить. Пришлось заказывать новое.

* * *

Ну слава богу! Хоть это утро начинается нормально! Даже как-то слишком нормально, что закрадываются неясные подозрения: не может все быть так гладко.

Но офис уже привычно гудит — деловито и слаженно. Люди проходят мимо, здороваются, кто-то несет папки, кто-то уже спорит в коридоре. Это мне уже нравится.

Прохожу в свой кабинет, снимаю пальто и, не садясь, сразу набираю ее корпоративный номер.

Раздаются громкие и четкие гудки. Настолько ровные и раздражающе спокойные, что пробуждают вчерашний гнев.

Она обязана быть на связи! Но мне никто не отвечает. Я смотрю на телефон, как на змею, будто это он виноват.

Ну что ж… Ладно.

Выхожу в коридор и решительно направляюсь к ее кабинету. Неторопливо и без показной спешки. Если она решила поиграть в детский сад, я не переломлюсь спуститься к ней. Тем более что думать о другом у меня уже мало получается.

Дверь закрыта. Да как же?! Нормально это?!

Я опускаю ручку — заперто!

Стою, хмуро глядя на табличку с ее именем. Внутри неприятно стягивает.

Если она решила все довести до абсурда, то сильно перегибает, но… все же это не в ее стиле. Она упрямая. Может молчать или спорить до хрипоты. Но не пропадать вот так. Даже на выходных она нашла возможность сообщить, где она, и оставить записку. Нет, это определенно не ее стиль. А вдруг что случилось? Как ошпаренный я разворачиваюсь и несусь к ресепшену.

Секретарь, заметив меня, взволнованно поднимается из-за стола.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич.

Кислая улыбка на ее лице лишь подливает масла в огонь. Девушка взволнованно поправляет воротник на рубашке.

— Где Лайма Анатольевна? Она мне нужна.

«Работница года» нервно сглатывает и нетвердой рукой подвигает папку к краю стола.

— На больничном она.

— В смысле?!

Я роняю челюсть.

— Она звонила утром… предупредила, что уходит на больничный.

Секунду. Мысли шарашат в голове как ненормальные.

— Она что, заболела?

— Да. Примерно неделю ее не будет. Может, дней десять. Она сказала, что постарается быть на связи… или перезванивать по возможности.

Зашибись она так-то перезванивает!

Я видел ее вчера, и она была здорова.

Чувствую, как внутри медленно, но верно оформляется очень отвратительная догадка, от которой по позвоночнику проходит неприятный разряд.

А разве не столько времени нужно, чтоб после аборта восстановиться?

Меня прошибает. Она решила избавиться от ребенка?!

В висках начинает гулко стучать кровь. Воздух в коридоре вдруг становится жуть каким прогорклым и вязким.

— Она уточняла причину? — спрашиваю я сдержанно.

— Нет, — торопливо отвечает секретарь. — Только сказала, что по состоянию здоровья.

— Понял.

Разворачиваюсь. В кабинет не иду, нет. Мне нужно пять минут вдали от суеты и бесконечных звонков.

Выхожу на улицу. Дверь хлопает за спиной, морозный воздух ударяет в лицо резко отрезвляюще. Ветер цепко треплет полы пиджака, будто проверяет на прочность.

Я делаю несколько шагов вперед, глубоко вздыхая. Мороз жжет легкие.

Она так уверена, что ребенок мой… и решила избавиться от него?

Сердце сжимается так, что становится трудно дышать. Я достаю телефон и начинаю звонить безостановочно.

Раз.

Два.

Три.

Новые гудки.

Хожу по тротуару туда-сюда, быстро, нервно, я сейчас порву кого-нибудь.

— Возьми… — цежу сквозь зубы. — Возьми сейчас же!

И вдруг:

— Алло?

Голос ее такой тихий и сдержанный, как будто уже… Нет! Не может быть поздно! Я не верю!!! Внутри взрыв, я уже не сдерживаю себя:

— Не смей этого делать! — угрожаю я громко. — Ты слышишь меня?