Как утреннее солнце - Сильвия Холлидей

Он посадил ее к себе на колени и поцеловал так нежно, как только позволял его неистовый голод. Сначала губы, затем нежный атлас щек, трепещущие ресницы закрытых глаз, нащупал губами мочку уха и стал ласкать кончиком языка.

От удовольствия она глубоко вздохнула, провела по его руке и сжала плечо. Потом он почувствовал ее прохладные пальцы на своей шее. От этих робких ласк мороз пробежал у него по коже. Джейс почувствовал головокружительную уверенность в себе. На секунду глаза ее в тревоге раскрылись, однако Келли не оттолкнула его руку. Уже хорошо.

Он снова поцеловал ее, на этот раз более страстно. Легонько толкнулся языком в сжатые губы, и они раскрылись. Черт побери, Келли уже готова, созрела, только бери! Поколебавшись несколько секунд, он провел рукой от груди до бедер и погладил пушистый островок внизу живота.

Она вся сжалась, сняла его руку и высвободилась из объятий.

– Боже правый! Опять?!

Недовольство, прозвучавшее в ее голосе, вывело Джейса из себя. Эта капризница не имеет ничего против того, чтобы получить свои маленькие удовольствия. Но как только дело доходит до его потребностей, тут же отступает!

– Да, опять!

В конце концов, мужчина имеет право на брачную ночь!

Он встал, снял ночную рубашку. Возможно, вид его напрягшейся плоти возбудит ее. Он не раз слышал комплименты от шлюх, с которыми случалось переспать.

Келли задохнулась и отвела взгляд.

– А ч-что, если я не хочу?

Ах, черт! Придется попробовать другую тактику. Джейс опустился на колени перед диваном, положил руки ей на бедра.

– Кэл, радость моя, я умираю от желания… тебя. Моя очаровательная женушка.

– Но дважды за одну ночь!

Он улыбнулся ей самой обаятельной своей улыбкой.

– Ты сама в этом виновата, радость моя. Ты просто мечта мужчины.

Она вскинула подбородок.

– Прекрасно сказано. Но все равно не понимаю, почему я должна уступать.

Нет, он, кажется, действительно ее отшлепает… Джейс сделал еще одну попытку.

– Это мое право как твоего мужа. – С огромным усилием ему удалось выжать из себя улыбку. – Это ведь часть твоего брачного обета. Помнишь? «Почитать и повиноваться».

Искра протеста в ее глазах погасла, и Келли произнесла с отсутствующим видом:

– Хорошо.

Потом вытянулась на диване, устроилась поудобнее и подняла рубашку до талии, с видом ягненка, идущего на заклание.

Черт ее побери! Если бы у него так не болело все, он бы сейчас пошел к себе наверх и просто-напросто лег спать. Ладно, если не удастся доставить ей удовольствие, – по крайней мере удовлетворит свою плоть. То, что произошло в спальне, вряд ли можно назвать удовольствием. А может быть… может быть, удастся возбудить Келли, несмотря на ее упорное сопротивление.

Она закрыла лицо руками, и этот последний жест протеста окончательно сломил его волю. Больше Джейс не мог терпеть. Он вонзился в ее лоно со всей силой своей отчаянной страсти.

Однако Джейс не рассчитал свои возможности. Он недавно уже исторг семя за эту ночь. Во второй раз это оказалось намного труднее. Пот катил с него градом, лицо исказила гримаса боли и отчаяния. «Ну же, – подгонял Джейс себя, – ты сможешь, обязательно сможешь».

В тот момент, когда он уже готов был сдаться, произошло извержение – избавление, которое ощущалось скорее как поражение, чем наслаждение. За все время Келли не издала ни звука, ни разу не пошевелилась. Джейс долго не решался заговорить с ней.

– Тебе не понравилось?

Глаза в отсвете пламени камина были темными, непроницаемыми.

– А что, это может нравиться?

Ах, сукин сын! Он даже не понял, сарказм это или наивность.

– Некоторым женщинам нравится.

– Долго это длилось, – проговорила она нерешительно. – Дольше, чем в первый раз. И у меня теперь все болит. – Она потянулась за тростью и с трудом встала. – Теперь мне долго будет больно вставать.

Джейс почувствовал себя самым гнусным животным. Похотливым мерзавцем, использовавшим несчастную для удовлетворения своих потребностей. Келли не хотела, пыталась протестовать, но он не посчитался с ее желаниями.

Уже в дверях Келли обернулась к нему с улыбкой.

– Ну что ж, если мы сегодня сделали ребенка, папа будет счастлив.

Сжав кулаки от отчаяния, он отвернулся. Ничего унизительнее Келли и придумать не могла.