Дневники принцессы - Мэг Кэбот

– О господи, ты шутишь? – спрашивает Лана.

– Э-э… Нет.

Лана снова заговорила противным важным голосом:

– Но ты же не должна говорить правду.

Я не понимала, о чем она говорит.

– Ну, своей матери. Никто не говорит маме правду. Ты скажешь, что остаешься переночевать у подруги.

Ой.

Она имеет в виду, что я должна соврать. Соврать маме. Видать, Лана никогда не встречалась с моей мамой. Мою маму никто, абсолютно никто не обманывает. Это просто невозможно. Тут двух мнений быть не может, моей маме не врут. Поэтому я сказала:

– Послушай, Лана, не думай, что я не ценю твое приглашение, но я правда думаю, что не смогу прийти. Кроме всего прочего, я не пью…

Черт, еще одна крупная ошибка!

Лана посмотрела на меня с таким видом, как будто я призналась, что никогда не смотрю телевизор или еще что-нибудь в этом роде. Она повторила:

– Ты не пьешь?

Я посмотрела на нее молча. По правде говоря, в Мираньяке я пью, там мы каждый вечер пьем за обедом вино, во Франции так принято. Но там мы пьем не для развлечения, а просто потому, что вино подходит к еде. Считается, что с вином паштет из гусиной печенки становится вкуснее. Не знаю, как насчет паштета, его я все равно не ем, но по собственному опыту могу сказать, что к козьему сыру вино действительно подходит больше, чем «Доктор Пеппер».

Однако я все равно не стала бы выпивать целую бутылку вина, даже на спор. Даже ради Джоша Рихтера. Поэтому я только пожала плечами и сказала:

– Нет, я стараюсь заботиться о своем здоровье и не отравлять свой организм разными токсинами.

Лана фыркнула, но Джош Рихтер – он сидел напротив нее, рядом со мной – проглотил кусок чизбургера и сказал:

– Ну, с этим я могу согласиться.

У Ланы отвисла челюсть. У меня – тоже, хотя мне и не хочется в этом признаваться. Джош Рихтер соглашается с чем-то, что сказала я? Может, это юмор такой?

Но Джош казался совершенно серьезным и даже более того. Он посмотрел на меня так же, как в тот раз, в «Байджлоуз», как будто мог проникнуть своими фантастическими голубыми глазами прямо ко мне в душу. Как будто он уже проник в мою душу.

Однако Лана, по-видимому, не заметила, что ее дружок заглядывает мне в душу, потому что она сказала:

– Господи, Джош, что ты говоришь? Ты же пьешь чуть ли не больше всех в школе!

Джош повернулся к ней, посмотрел на нее своими гипнотическими глазами и сказал без улыбки:

– Что ж, тогда, может быть, мне стоит бросить.

Лана опять засмеялась:

– Ну да, конечно, бросить! Представляю!

Но Джош не смеялся, а только все смотрел на нее. Тут-то я заволновалась. Джош все смотрел и смотрел на Лану, и я была рада, что он не смотрит таким взглядом на меня. Под таким взглядом его голубых глаз мне было бы не до смеха. Я быстренько схватила свой поднос и встала. Видя это, Тина тоже встала и взяла поднос.

– Ладно, пока, – сказала я.

И мы с Тиной смылись.

Пока мы несли подносы, Тина меня спросила:

– Как это все понимать?

А я сказала, что не знаю, но одно я знала совершенно точно: впервые в жизни я была даже рада, что я не Лана Уайнбергер.