Позвони в мою дверь - Наталья Нестерова

— Чтобы ты любовника спрятала?

Вопрос остановил Зину на середине комнаты. Она застыла с протянутыми для объятий руками.

— О чем ты? — растерянно спросила она и медленно опустила руки.

— Шлюхи продажные, публичный дом здесь устроили. Я как проклятый вкалываю, а ты.., потаскуха!

Валя с детьми вошла в комнату. Она слышала начало «теплого» диалога супругов.

— С детьми не хочешь поздороваться? — спросила Валя.

— Поздороваюсь, когда надо. Уйди отсюда.

Игорь не узнавал своих сыновей. Он оставил ползающих младенцев, а теперь на него угрюмо смотрели два крепких бутуза. Валя увела их в другую комнату.

Появление детей немного остудило Игоря, но потом он все же обрушил на жену приготовленные ругательства. Зина ошеломленно слушала, постепенно обретая дар речи.

— Боже мой! Игорь, что ты говоришь? Ты ничего не понимаешь! Да благодаря Петрову мы выжили. Как ты можешь так ругаться и обзывать меня?

В чем я виновата?

Изумление жены, ее неподдельный ужас, подозрение, что он ошибся, свалял дурака, только распалили Игоря. Он вспомнил презрительный тычок Петрова, и захотелось сделать больно виновнице всех несчастий, сделать больно физически. Он встал из кресла и быстро подошел к Зине, не переставая ругаться.

Валя услышала резкий крик сестры и выскочила из комнаты. Зина закрывала лицо руками, между пальцев сочились кровь и слезы.

— Подлец! — закричала Валя и пошла с кулаками на Игоря.

Он легко отшвырнул ее в сторону. Валя ударилась о косяк двери, закричала и бросилась из квартиры.

— Он убьет ее, убьет! — тарабанила Валя в дверь Петрова.

О существовании звонка она забыла.

Первое, что увидел Петров, вбежав в квартиру, были разбитые в кровь Зинины губы. Он выругался так грубо, что сестрам показалось — крикнул на каком-то иностранном языке.

Ни Валя, ни Зина никогда не видели, как бьют человека. Драки в кино не имели ничего общего с тем ужасом, который они испытали, наблюдая, как Петров избивает Игоря. Звуки ударов в человеческое тело, всхлипы, рычание — это было страшно до тошноты.

Павел врезал Игрою дважды — в челюсть и в солнечное сплетение. Игорь согнулся пополам. Петров схватил его за грудки и с силой припечатал к стенке.

— Ну, сучок поганый? Силен баб бить?

— Павел, перестань! Не надо! — закричала Зина.

Внутри у Павла клокотало. Окажи Игорь хоть малейшее сопротивление, Павел превратил бы его в груду мяса и костей. Но Игорь судорожно хватал ртом воздух и висел чучелом.

— Павел, я прошу тебя! — повторила Зина.

Жалеет его. Он ей физиономию расквасил, а она жалеет. Любит. Пусть любит хоть обезьяну! Ночью будут кровать трясти. Это он уже проходил, только выводов не сделал.

Петров отпустил Игоря, который с трудом удержался на ногах, и быстро вышел из квартиры.

— Зиночка, — плакала Валя, — я такого кошмара никогда в жизни не видела. Он пьяный. Пусть он уходит!

Из другой комнаты пришли дети, присоединились к рыданиям тетки.

Зина молча смотрела на Игоря. Он бормотал угрозы ей, Павлу, всему свету. Зина не слышала угроз. Она смотрела на мужа и не узнавала — не его, себя! Как могла она два года оставаться слепой, глухой непроходимой дурой?

— Собирай вещи и убирайся, — отрезала она. — Валя, уведи детей. Все будет хорошо.

— Никуда я не пойду! — дернул головой Игорь. — Здесь мои дети. Куда я, интересно, пойду?

Зина, не отвечая, подошла к шкафу и стала доставать вещи Игоря. Принесла из кухни пакеты, уложила в них одежду и белье.

— Забирай все и уходи. — Она говорила спокойно, даже устало. — Если ты снова начнешь буянить, я не стану звать Петрова. Должен быть предел. Нельзя бесконечно взваливать свои проблемы на постороннего человека. Милицию я тоже не вызову. Мы позвоним папиным друзьям, и тогда тебе не поздоровится, это я обещаю. А детей у тебя нет. — Она помолчала и добавила:

— И не было.

Уходи.

Все повернулось совсем не так, как ожидал Игорь.

Он хотел задать жене трепку, чтобы она скулила и валялась у него в ногах. Потом бы он простил ее, но вожжи держал в руках. И она бы больше не пикнула, критикуя его решения. Теперь его самого выгоняли.

Ну ничего, она еще пожалеет.

— Ты еще приползешь ко мне на карачках, — прошипел он.

Зина молчала, смотрела в сторону. Игорь подхватил свои вещи. Денег на билет у него хватит. Он поедет к родителям. Правильно они отговаривали его от женитьбы.

* * *

Петров нашел радикальное средство решения всех проблем — поменять квартиру. Оставалось только заставить себя сделать этот шаг. Он откладывал со дня на день.

Листок с именем и телефоном писателя, которому требовалась машинистка, Петров передал Зине с Денисом. Очкастый вундеркинд зачастил к соседям, несколько раз просил шефа подбросить к их дому. Петров видел, как Денис выходил на улицу с коляской: гулял с Ваней и Саней.

Денис прежде нравился Петрову. Грузное, неуклюжее тело парня венчала светлая голова. Но теперь основательность Дениса казалась Петрову флегматичностью, дотошность — безынициативностью, сумбурная речь с проглатыванием слов и целых предложений — свидетельством умственной неполноценности. Когда Денис в очередной раз попросил подвести его к Зине, Петрову даже пришла мысль, что молодой сотрудник позволяет себе фамильярность по отношению к начальству.

— Неужели она такая тупая, что до сих пор не может освоить программу? — спросил Петров в маши не.

— Кто? — не понял Денис.

— Зина, к которой ты едешь.

— Нет, почему тупая? Нормальная. Но есть детали, тонкости.

Петров раздраженно крякнул. Денис счел необходимым продолжить разговор о Зине:

— Детишки у нее очень забавные. Кувыркаться умеют, представляете? Зина их научила, она сама художественной гимнастикой занималась. И буквы знают. Потрясающе! Вчера «мама» из кубиков сложили. Гениально.

Денис знал от Вали, что Петров хорошо относится к Зине и обожает малышей, поэтому он всячески развивал тему талантливости близнецов и замечательных качеств Зины. Петрову захотелось вышвырнуть его из машины.

— Ты почему заволокитил программу для калужского банка? — перебил он разглагольствования Дениса.

— По глупости. Арифметическая ошибка, на двойку забыл разделить. А Зина с мужем разводится. Он звонил несколько раз. Я раз подошел к телефону, пьяный, чушь какую-то молол.

— «Я раз», «он раз», — передразнил Петров, — ты когда по-русски научишься говорить? А математику тебя отправлю подучить в школу для умственно отсталых.