Павлинья гордость - Виктория Холт

– Транты потеряли все… Интересно, куда они уехали?

– Надеюсь, они спаслись.

– Кто знает…

– До Фэнси Тауна далеко?

– Около тридцати миль. Многие останавливались у Трантов. Это место было оазисом в пустыне, – он повернулся и посмотрел на меня. – Придется заночевать здесь. Лошади устали. Тут неподалеку река. Будем надеяться, что она не высохла. Там животные напьются и поедят, если огонь пощадил хоть немного травы. Подождите здесь, пойду посмотрю.

Я в ужасе стояла у сгоревшего дома и понимала, что здесь случилась непоправимая трагедия. В воздухе витал запах смерти. Я задрожала и внезапно почувствовала холод, словно осталась наедине с мертвецами. Дотронувшись до почерневшей стены, я представила, что когда-то здесь была гостиная, где разговаривали и смеялись люди. Когда-то они приехали из Англии в поисках новой жизни и устроили постоялый двор для путешественников. Должно быть, Транты занимались земледелием, так как на доходы от гостиницы не проживешь. Видимо, эти люди боялись бушменов. Сгоревшее здание вселило в меня дурное предчувствие. И только в этот момент я поняла, что значит одиночество в таком огромном, бесконечном лесу.

Неподалеку виднелся полусгоревший стол, валялись сломанные свечи и большая жестяная коробка. Такая была у Мэдди. Бывшая няня держала в ней свои сокровища.

Внезапно передо мной возникла фигура человека, и я вскрикнула от ужаса.

– Извините, что напугал вас. Что случилось? – спросил Джосс.

– Мне кажется, что здесь водятся привидения.

– Я нашел ручей, и, слава Богу, там есть трава. Давайте отведем лошадей.

– Неужели мы останемся здесь?

– Тут крыша, мы не можем спать под открытым небом.

– А что, если поехать дальше?

– Тридцать миль? Лошади устали. Придется остаться до рассвета, а потом тронуться в путь. Давайте поищем, может, найдем что-нибудь такое, что может пригодиться.

– Там жестяная коробка, в ней должно быть что-то.

Когда мы двигались по сгоревшей комнате, моя нога наткнулась на какой-то предмет. Я наклонилась и подняла полусгоревшую свечу.

– Здесь уже кто-то побывал и, должно быть, собирался остаться на ночь.

Джосс внимательно осмотрел свечу и зажег ее. При тусклом освещении жилище выглядело еще более зловещим. Лицо Мэддена тоже стало другим. Глаза потемнели, и он выглядел менее загорелым. Джосс странно смотрел на меня. Уши торчали, и он напоминал сатира. Но мне все же показалось, что муж наслаждается создавшейся ситуацией. А это вызвало неприятное ощущение.

– Хорошо, что мы нашли свечу, – сказала я.

– Интересно, кто оставил ее. Может, бушмен?

– А почему не такие же путешественники, как мы?

– Возможно. Вот видите, всегда нужно быть готовым ко всему, Не нужно бояться, вы ведь не одна.

Он не спускал с меня глаз, и мне показалось, что Джосс намеренно пугает меня.

– В жестяной коробке может что-то быть, – заговорила я.

Мэдден дотронулся до нее ногой.

– Похоже, огонь не коснулся ее, – сказал он и открыл коробку.

– Посмотрите, здесь одеяло. Ну и находка! Можно постелить его на полу.

Я забрала одеяло.

– Возможно, оно принадлежит тому, кто здесь побывал.

– Кто знает. Нам оно весьма кстати.

Внезапно из одеяла выпала книга. Я открыла ее и прочитала: «Постоялый двор Транта, 1875. Эта книга принадлежит Джеймсу и Этель Трантам, уехавшим из Англии в 1873-м и основавшим этот постоялый двор».

Я тут же представила Джеймса и Этель, живущих в надежде на процветание. Перелистывая страницы, я поняла, что это был своего рода регистрационный журнал: даты, имена и записи гостей. Благодарности хозяевам.

Мне страшно хотелось, чтобы эти люди остались живы после трагедии.

– Посмотрите, кто были последними гостями. Тогда мы узнаем, когда случился пожар, – попросил Джосс.

– Три месяца назад здесь останавливались Том Бэст и Гарри Уокас.

– Давняя запись, – прокомментировал Джосс.

– Что случилось с Трантами?

– Никто не знает. Но сейчас нужно отдохнуть. Мы должны подняться на рассвете.

– Мне не хочется здесь оставаться.

– Все-таки крыша над головой, да и вода поблизости. Нам еще повезло. Конечно, вы хотели поспать в постели, но удача не всегда на нашей стороне. Подержите свечу.

Джосс расстелил одеяло на полу, а потом примостил рядом свечу.

– Сколько мы здесь пробудем? – спросила я.

– Всего несколько часов. Благодарите Бога, что мы нашли это место.

– Так я и делаю.

Я села на расстеленное одеяло, держа журнал в руке, и принялась смотреть его. Внезапно меня словно ударили обухом по голове: «Десмонд Дерехэм, июнь 1879 года».

– В чем дело? – спросил Джосс.

– Мой отец останавливался здесь, его имя записано в журнале. Мне кажется, люди должны узнать правду о том, что он не воровал Зеленый Огонь.

– Поживем – увидим. Такие вещи быстро не решаются, от них слишком многое зависит.

Я мысленно согласилась с Мэдденом, ибо не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что мы являемся владельцами известного камня. Потом я увидела имя Дэвида Кроиссанта.

– Этого человека мы тоже знаем.

– Я могу найти много знакомых в этом журнале. Нужно развести огонь и закипятить чай. Я так надеялся, что мы хорошо поедим и окажемся в одной комнате, как в прошлую ночь. Кстати, кресло оказалось очень неудобным, и я больше не собирался проводить ночь вне постели. А вот теперь это одеяло и сожженная гостиница.

Джосс растянулся и смотрел вверх, на звезды через дыры в крыше.

– Теперь вы будете готовы ко всему. Хотите спать? Прошлой ночью вы намаялись, а жаль. Постель была такой удобной, – сказал Джосс и притянул меня к себе.

– Такое маленькое одеяло, – тихо произнес он. Я тут же отодвинулась.

– Вы меня разочаровываете, Джессика. Я не думал, что вы такая пугливая. Почему вы не готовы к новой жизни?

– Какой?

– Я не хотел жениться на вас, а вы не хотели выходить замуж. Но мы – разумные люди, этот брак был нужен нам обоим. Не послушайся мы Бена, и потеряли бы многое. Так почему бы не попытаться как-то исправить ситуацию?

– Я собираюсь все узнать о делах компании и заниматься ими.

– Я не это имел в виду. Вы испуганы тем, что остались в сожженной гостинице наедине с мужем. Пора перестать быть девочкой, Джессика, вы уже взрослая женщина.

– Но вы обещали. Вспомните о своей гордости…

– Вы самая сумасшедшая женщина из всех, кого я знал.