Очаровательная грешница - Барбара Картленд

Горничная выглядела еще более надменной, чем вчера вечером.

— Не имею понятия, мисс, — сказала она. — Но я расспрошу миссис Медоуз.

Миссис Медоуз была старой и седой, она подозрительно, как показалось Мелинде, рассматривала ее.

— Амазонка? Не знаю, мисс, подойдет ли она вам.

Вы такая маленькая.

— О, пожалуйста, — взмолилась Мелинда, — пожалуйста, посмотрите, может быть, вы сможете найти что-нибудь для меня. Это очень важно.

Она чувствовала, что отменить скачки — Значило сдаться не только Скиттлз, но и маркизу. И тут она подумала, что сошла с ума, поставив на кон все свои деньги, все свои надежды, связанные с коттеджем и совместной жизнью с Наиной, настолько неравны были силы. Но, тем не менее, она знала, что ненавидит Скиттлз и должна победить ее, и не только на скачках.

— Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне, — просила она домоправительницу.

Миссис Медоуз посмотрела на ее маленькое встревоженное лицо и, почти не отдавая себе отчета в том, что делает, сказала:

— Совершенно не понимаю, что такая милая молодая леди делает здесь и почему принимает участие в этих похождениях.

— Я просто хочу выиграть у нее скачку, — сказала Мелинда почти шепотом.

— Вообще-то я имела в виду не только скачки, — сказала миссис Медоуз, а потом поправилась:

— Это не мое дело, конечно. Пойдемте, мисс, я подыщу вам что-нибудь в моей кладовой, может быть, что-то и подойдет. Жаль, что вы не мальчик, потому что я сохранила всю одежду его светлости, начиная с того дня, когда он впервые сел на лошадь. Я пересыпала ее нафталином, чтобы не побила моль. Есть еще и одежда покойной маркизы, она всегда оставляла часть одежды здесь, но ее светлость была крупной, и из ее вещей вам вряд ли что подойдет.

К тому времени они подошли к комнате домоправительницы и прошли дальше в соседнюю комнату, полностью занятую под гардеробную.

— Здесь хранится одежда, которую кто-то уже носил? — спросила Мелинда, оглядываясь вокруг.

— Совершенно верно, мисс, — ответила миссис Медоуз, — и есть прелестные вещицы. Здесь хранятся платья его светлости Пира, которые он надевал на коронацию ее величества, и одежда его отца и его деда. А также диадемы ее светлости и свадебные платья четырех поколений. Его светлость иногда дразнит меня и называет хранительницей музея. Но он недалек от истины, потому что они — часть истории Чарда. — Миссис Медоуз говорила с гордостью, но в голосе слышалась грусть. — Никогда раньше в доме не было таких дам, как эти. — Она так произнесла слово «дамы», что оно прозвучало как ругательство.

— Вот именно поэтому я должна победить ее, — сказала Мелинда. — Она просто чудовище. Не знала, что в мире есть такие женщины. Но в то же время она красавица!

— В таких людях нет красоты! — резко заметила миссис Медоуз, потом воскликнула:

— Нашла! Нашла то, что нужно, мисс. Я не вспомнила о ней раньше, потому что она хранилась с маскарадными костюмами. Но это настоящая амазонка, которую носила бабушка ее светлости, когда ездила во Францию и охотилась с Людовиком XIV. Она была очень маленького роста. Конечно, я знала ее только в очень преклонном возрасте, но у нее всегда была превосходная фигура, и сохранилось множество ее нарядов, которыми будет восторгаться еще не одно будущее поколение.

Сказав это, миссис Медоуз открыла дверцу и достала с полки амазонку из темно-синего бархата. Она была расшита серебряным шнуром и застегивалась на пуговицы из синего сапфира. Воротник украшало кружевное жабо, а на маленькой треуголке были пышные страусовые перья.

— Она восхитительна! — воскликнула Мелинда. А пуговицы! Они настоящие?

— Неужели вы думаете, что ее светлость стала бы носить что-то поддельное? — спросила миссис Медоуз. — Ну-ка, примерьте ее, мисс. Я уверена, что она будет вам впору, у меня глаз наметанный, это уж точно. А где же сапоги?

Через четверть часа Мелинда уже медленно спускалась по лестнице. Она понимала, что выглядит несколько старомодно, но амазонка была ей к лицу.

Синий бархат подчеркивал синеву ее глаз, перья спускались на щеки, настоящие кружева жабо окружали шею, а сапфиры и бриллианты сияли на пуговицах.

До нее доносились взрывы хохота из столовой, но она прошла через парадный вход и направилась к конюшне. Грумы были заняты лошадьми вновь прибывших гостей. С горячим гнедым конем Скиттлз трудно было управляться, и два грума с трудом поставили его в стойло. Главный грум, старик, с которым Мелинда уже разговаривала вчера, вышел ей навстречу.

— Вам нужна лошадь, мэм?

— Да, — ответила Мелинда. — Я хочу выехать на Громе.

Грума словно поразила молния.

— Уверен, что его светлость не позволит вам ездить на нем, мэм. Я уже говорил вам вчера, что с ним трудно управиться даже джентльмену, не говоря уже о леди.

— Я поеду на нем, — решительно сказала Мелинда. — Позвольте мне войти к нему в стойло.

— Осторожнее, мисс. Он в прошлом году так лягнул одного мальчишку, что тот провалялся в больнице три месяца.

— Я буду осторожна, — сказала Мелинда.

Она вошла в стойло. Гром прижал уши к голове при ее приближении и сердито раздул ноздри. Она заговорила с ним тем же голосом, каким она разговаривала со своими лошадьми, и очень медленно провела рукой по его шее.

— Ты мне поможешь, мальчик? — тихо проговорила она. — Ты должен показать им, на что ты способен, а я должна доказать кое-что себе самой.

Она говорила и говорила с ним, и, казалось, будто конь откликается на ее голос. В конце концов, она похлопала его по морде и повернулась к старому груму, который наблюдал за ней.

— Запрягайте его немедленно, — приказала она. — Мне кажется, он все понял.

— Отродясь не видал ничего подобного! — сказал старик, разводя руками. — Я сам его оседлаю, мэм. Не доверю его никому из мальчишек. Но не знаю уж, что скажет его светлость.

— Я проеду на нем до входной двери, — сказала Мелинда, уверенная, что будет намного легче убедить его, когда она сядет верхом, а не останется стоять рядом.

Когда вся компания вышла из столовой, наевшись до отвала холодных закусок, которые повар приготовил в последний момент, и выпив изрядное количество шампанского маркиза, Мелинда уже медленно кружила на Громе по подъездной аллее напротив дома.

— Господи боже мой! — услышала она возглас капитана Вестея. — На каком коне сидит Мелинда? Я никогда раньше не видел более великолепного животного.

— Это Гром, — ответил маркиз, и Жервез Вестей по лицу маркиза понял, что он в самом дурном расположении духа.

— С ней будет все в порядке, не так ли?

Маркиз не ответил ему и пошел к Мелинде:

— Я не позволю! Вы меня понимаете, Мелинда? Я запрещаю вам ехать на этом жеребце!