Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Зевая, я спустил ноги на пол, нашаривая тапочки — розовые (!) кожаные шлёпанцы, расшитые цветами и травами — результат работы башмачника по заказу Эльфи для своего сюзерена. Как ещё ему ума хватило каблук к ним не приделывать? Хоть бы спросил…

Потягиваясь, встал, запустив руки за затылок глубоко в волосы, тряханул, издавшей соломенный шелест, гривой. Зевнул, раздирая рот.

— Ну, что там у тебя?

Она ведь не просто так ко мне пристаёт, чего-то ей надо. Накидываю молочного цвета халат с вышивками на лацканах. Тоже Эльфи подогнал. Правда, вышивку делал я сам — тренировался. Вроде ничего.

Муркнув, кошка спрыгнула с кровати и, оглядываясь на меня — иду или нет — пошла в гостиную, а затем, топая по ступенькам лестницы, повела меня за собой вниз, на улицу.

Та-а-а-к!

И кто это?

На скамейке, стоявшей в нашем дворике, свернувшись калачиком, положив голову на свёрнутый плащ и узелок и подсунув руки под щёку, дремал мальчишка. Альфа.

Машка села перед скамьёй со спящим — вот привела, забирай.

Я присел на корточки перед лицом ребёнка. Кого-то он мне напоминает?

Лицо исхудалое, под глазами синие круги, на губе ссадина, давняя, но всё равно заметно. А одёжка-то на нём недешёвая… Рубашка хорошего полотна, крепкие синие штаны до колен, белые чулки, башмаки с пряжками, жилет с вышивкой. Так-так…

И кто это у нас тут?

Я, стараясь не разбудить спящего, положил руку ему на голову. Волосы мягкие какие…

Сынок-альфа незабвенного барòна-посла Тилории! Папа у него Кирс. Из дому сбежал. Машка шла за ним от самого дома и привела к нам. Она-то откуда его знает? А! Понятно… Ох, ё! Ну, семейка!

А парнишка-то непрост… Непрост.

Мы только недавно говорили с Максимилианом о детях. О поисках среди них кандидатов в искусники-менталисты. И вот на тебе!

Перебирая воспоминания Йорга, а это был он, Ёрочки, как его звал братик-омега, я видел и произошедшее с ним и то, что в своё время смог заметить, копаясь в мозгах второго Оле и Сиджи с Ютом. Ребёнок был способен стать искусником. Причём, искусником-менталистом!

Ну-ка, иди сюда…

Усыпив Ёрочку, я сел на скамью и переложил его голову к себе на колени. Сосредоточился. Привычно промчался по ассоциативным связям, прòникая в сознание альфы. Светлая атмосфера, если это можно так назвать, сознания ребёнка затянута грязно-коричневой мутью, напоминающей распылённый в ней нюхательный табак. Вверху мути поменьше и сквозь её клочья проглядывает светло-голубая верхняя граница сознания, а чем ниже… тем муть гуще. Нити рефлексов и ассоциаций переплетены, некоторые безжалостно оборваны и их рваные разлохмаченные концы перекрутились между собой и между парой звенящих как струна, побелевших от напряжения тросов, уходящих вниз, в бухающую сердечными ударами темноту.

Серенькое пятнышко привлекло моё внимание, сосредоточился… Ага… где-то ниже точки моего сознания… Что там?

Уродливое тельце съёжилось на стопе листов то ли бумаги, то ли фанеры, а вокруг… мутное неопределимое чудовище ревёт и с размаху бьёт ногой в голову скукожившегося человечка:

— Вот тебе, недоделанный, вот! Вставай! — рычит чудовище.

Голова избиваемого окутывается брызгами полупрозрачной слизи, череп человечка деформирован, из него течёт. Чудовище вцепляется плывущими мутными руками в плечи человечка, вздёргивает его вверх, нагибает и, пристроившись сзади, начинает совершать фрикции.

Уродливое ассиметричное лицо серого человечка плывёт, рот раскрывается в беззвучном крике…

Я тебе сейчас! Представляю, как огромная ладонь с размаху, звонко, так, что по всей мутной пещере личности Ёрочки разносится звук хлыста, бьёт в голову мутного зверя. Тот, оставив тело насилуемого, отваливается, оставляет тощий зад в покое. С рыком бросается на меня и тут же, надрывно визжа и дёргаясь дымно-мутными конечностями, втягивается в созданный мной каменный пол. Серый человечек, тяжко дыша и всхлипывая, снова съёживается на стопе бумаг.

Каменный пол хрустит, сжимается, превращаясь в ящик и замыкая в себе чудовище. Муть немного оседает и я подплываю к серому человечку.

Иди сюда…

Приподнимаю трясущееся существо. Несколько раз вздымаю и опускаю его вниз и вверх, пока оно не сообразило вытянуть поджатые ноги и встать на них.

Охо-хо-хо…

Снова формирую руки — теперь уже нормальные, человеческие и ими, как кельмой, начинаю ровнять контуры тела, выглаживая его, исправляя уродство и кривизну. Верчу серенькое тело перед собой, леплю как пластилин. Что-то получается… Лысенький, правда… Ну, это ничего, обрастёт. Тельце существа, а теперь уже понятно, что это Ёрочка, хило и весьма абстрактно, но хоть повреждений нет, вернее, исправлены, уже хорошо. Удивительно, но в промежности нет альфовских половых органов! Просто ровное место с узкой щелью уретры. Видимо, так подсознание интерпретирует зарождающуюся сексуальную ориентацию мальчика — пассивного гомосексуалиста. Но нам же этого не нужно? Эх-хе-хе… теми же руками начинаю формировать, разминая податливое, как пластилин тело, член и яички. Во-от! Вот таким ты должен быть! Понял!

Это команда подсознанию, если что… Сознательная часть личности вполне понимает, какова социальная роль альфы в здешнем обществе, а вот подсознание, изуродованное «любящими» родственниками, сомневается.

Поглядим, что с ним дальше будет.

Самое главное — черепушка исправлена, а повреждённый череп — это повреждения психики. Сейчас и сознание и подсознание получили установку, что с психикой всё нормально и они потихоньку будут свыкаться с этим, новым для них, состоянием. Абстрактное тельце перестанет быть таковым и обретёт черты настоящего Ёрочки. Но нужно время… Я конечно подстегну эту работу… Да и Великая Сила поможет. Несколько светлых полосок в туго натянутых струнах рефлекторных связей дают возможность надеяться на то, что у Йорга получится взаимодействие с Великой Силой. И взаимодействие не абы какое, а именно менталистское. Я могу сравнивать — видел и Сиджи и Юта. И потом, он — не знаю, к счастью или к сожалению, учился плохо, рассудочность альфы сформировалась не до конца. А ребёнок впечатлительный — видимо, воздействие братца сказалось, очень впечатлительный. Подправим и раскачаем эмоциональную сферу — петь, там, рисовать научим. Получится баланс, приемлемый для менталиста.

Ну, а сейчас, пока Ёрочка ещё поддаётся воздействию, надо ему русский язык поставить. По уже отработанной схеме, том русского языка, блеснув золочёным корешком и золочёным же обрезом, упал на стопку листов с немецким, родным для Йорга, языком.

Ассоциативные связи, повинуясь моему воздействию, густо опутывают новый том… А, ещё латынь же!

Строгий том в тёмном кожаном переплёте пристраивается рядом и тоже окутывается белёсой паутиной.

Хорош. На сегодня хватит. А то как бы Ёрочка не слёг от мигрени. Я и так его перегрузил, помнится, Сиджи и Юту языки ставил не сразу. Но у