Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Бужу спящего мальчишку.

— М-м…

Серые глаза с длинными ресницами открылись и смотрят на меня.

— Кто вы?..

Худощавое тело дёргается, пытаясь вырваться.

Спокойно-спокойно. Аура доброжелательности окутывает Йорга. Он садится и я прижимаю его голову к себе…

Над нами стукнула раскрываемая рама окна. Аделька. Он рано встаёт — ему в школу. И сейчас улыбающаяся рожица омеги свесилась с подоконника.

— Оме, а вы тут?

— А где же мне быть, Аделечка?

— Ой, а кто это?

— Это? Это Ёрочка…

Йорг дёрнулся, услышав своё имя. Так его называл только братик. Ну, ещё теперь и здесь вот. Этот оме незнакомый.

Невероятные, нечеловечески зелёные с узким вертикальным зрачком змеи, глаза — глаза оме смотрели на Йорга. Оме, кажется, улыбался — уголки губ его едва заметно дёргались. И было рядом с ним… так… хорошо и спокойно. В носу Йорга защипало…

Оме, будто поняв его состояние, привлёк его к себе и Йорг, уткнувшись носом в грудь оме, заплакал. Сначала тихо, а потом всё сильнее и сильнее. Оме гладил Йорга по спине тёплой мягкой рукой, ткнулся губами во вздрагивающую макушку и Йорг не выдержал и разрыдался в голос, выплёскивая из себя и многолетнюю боль и отчаяние, когда он, избитый и изнасилованный братом думал о прекращении постылого существования, и тоску от невозможности что-то изменить в своей коротенькой жизни…

Тихо, тихо, всё кончилось, всё… теперь у тебя всё хорошо будет, только хорошо, ведь у такого замечательного мальчика не может быть всё плохо, так не бывает — это моё воздействие на Йорга. Но важно не перебрать, хватит и доверия и симпатии, а то ещё чуть-чуть и они перерастут в увлёчённость и восхищение. Мальчику тринадцать лет… Влюбится и ага… Что с ним тогда делать?

В меня влюбится. В Ульку. Молчи, Улька!

Мальчика не остановит шестилетняя разница в возрасте. Тем более альфы живут дольше омег. Посягать на тело он, конечно, не будет. А вот ходить хвостиком по пятам и молча вздыхать, глядя на меня влажными глазами… Как его учить после этого?

Поэтому — хватит!

Машка, переживая за происходящее, вскочила на скамейку, боднула головой Йорга.

Топая по каменным плиткам дворика, примчался Аделька, сел на скамью рядом с мурлыкающей кошкой и вытаращился на рыдающего альфу. Делая страшные глаза, оме одними губами попросил молчать разрывающегося от любопытства омежку.

Проснулись и Сиджи с Ютом. Второпях натянув на себя протезы и накинув просторные рубашки, омежки, так же как и Аделька до этого, высунулись из окна столовой: и

— Оме! Оме!

Делаю знак им молчать, а Йорг уже успокаиваясь и чувствуя, что он оказался в центре внимания, оторвав красное лицо от мокрой рубашки на моей груди, искоса посмотрел на Адельку.

Шмыгая носом, ладонью обтер слёзы со щёк. Сел и сейчас же Машка залезла к нему на колени, подняла мордочку к всё ещё мокрому лицу и аж присвистывая — так громко мурлыкала, боднула его своей головой в подбородок. Йорг улыбнулся и снова шмыгнул носом.

Оме провёл ладонью по голове альфы и ему стало так хорошо, как, наверное, никогда не было в жизни.

— Ёрочка у нас поживёт… Поживёт же? — спросил оме.

— А… а… можно?

— Конечно, — улыбнулся оме и сказал, не отрывая взгляда от Йорга, — Сиджи, Ют, мы сегодня завтракаем?

— Ой… — пискнули сверху.

Головки омег скрылись и по паркету раздался частый топот.

Говорили они между собой на каком-то странном языке, но неожиданно Йоргу всё было понятно. Вот, до последнего словечка.

— Аделька, отведи Йорга наверх… У нас там комната свободная есть, — пояснил оме Йоргу, — а я сейчас подойду.

Аделька, получив в своё полное распоряжение незнакомого мальчика, потащил его на второй этаж, засыпая его вопросами и рассказывая о нашей жизни. А я, закинув руки за голову, так и сидя на лавке с прижавшейся к боку Машкой, размышлял.

Снова Великая Сила подкидывает мне спутников и своих адептов? И что теперь с ним делать? У себя держать? Он из дома сбежал. До его совершеннолетия, отец — посол Тилории, имеет над ним полную власть. И в полном праве требовать возврата сына домой. Как только станет известно о том, что Йорг живёт у меня, возникнет куча проблем. В том числе дипломатических. Я — подданный Лирнесса, он, Йорг, то есть — подданный Тилории. Кто бы что не говорил, а формально Тилория существует. Тем более, я, как никто, знаю, что это так и есть — прибыл из Майнау, который является частью Тилории.

Или попробовать пропихнуть Йорга в Схолу? На создаваемый факультет менталистики? В Схоле есть общежитие для студиозусов и школяров. Питание за счёт Схолы. Одёжку добудем. И пускай учится. Максимилиан на него молиться будет. И горло перегрызёт, но не отдаст. А послу и его домашним мозги подправить можно — типа согласны на обучение в Схоле.

Решено! Пристроим Ёрочку пока у меня — на пару дней. Я подлатаю его психику. Там проведём инициацию и вуаля! Альфа-менталист готов! Конечно, ему ещё учиться и учиться. Так-то Йорг учился в местной школе, учился плохо — пару раз оставался на второй год — жизнь у него такая была… не способствующая хорошей учёбе. Но это ничего…

В Схолу школяры как раз с тринадцати лет принимаются. Поселим в комнату, я присмотрю… Вот и третий ученик на факультете будет…

А пока…

Аделька отвел Йорга в комнату, предназначенную Венику, но пока пустующую в силу малолетства будущего хозяина. Шкаф для одежды тут был, кровать я Венику сразу делал взрослую — нечего плодить лишние сущности, подгоняя место для сна под растущего как не в себя ребёнка. Стол, пара стульев, занавеси на окнах — в комнате было два окна — на восток и на запад, и я даже подумывал — не сделать ли третье — на море, как у меня в кабинете.

— Ёрочка, пойдём мыться, — сказал я оглядывающему светленькую комнату примерно восемнадцати квадратов, альфе.

Он, услышав предложение о помывке и, как следствие, о необходимости раздеваться перед незнакомыми людьми, съёжился, прижал узелок с вещами и плащ, так и захваченный комом со скамьи, к груди. Я подошёл к мальчику и пока он не надумал себе всякого, погладил по голове, подкрепляя просьбу гипнозом. Вот. Вот так.

Ванная у нас тут, рядом. Только дверь открыть. Пока ей только один Аделька пользуется — живёт на втором этаже вместе со мной и Веником. Но мы с мелким моемся в моей личной. А