Завороженная - Джейн Фэйзер

Ливия как-то раз спросила у Александра, как ему удалось приобрести нужные связи за столь короткий период пребывания в Лондоне. В ответ он лишь рассмеялся и сказал, что если чего-то очень хочешь, то непременно этого добьешься. Князь Проков умел добиваться своего.

Ливия улыбнулась, подумав об этом, и стала подниматься по ступеням к парадной двери. Ей пришлось посторониться, чтобы пропустить рабочих, несущих козлы. Собаки яростно залаяли и бросились на мужчин.

Ливия с трудом оттащила собак и прошла в дом. Гостиная была закончена первой – рай посреди хаоса. Отпустив поводки, она с удовлетворением огляделась. Это была ее любимая комната. Ливия решила оставить потертый турецкий ковер и большую часть мебели, заменив лишь продавленный диван и кресло со сломанной ножкой. Именно здесь присутствие Софии Лейси, ее характер ощущались особенно сильно.

В дверь деликатно постучали, вошел декоратор.

– Я принес образцы, которые вы просили, леди Ливия. – Он отступил, подняв образцы на высоту, недоступную для собак, которые при появлении незнакомца залились лаем и принялись скакать, норовя вцепиться декоратору в икры.

За спиной у декоратора прозвучал резкий командный окрик. Собаки угомонились и присели на задние лапы, высунув языки. Александр выступил вперед.

– Полагаю, вам пришлось взять их с собой, – сказал Александр.

– Да, пришлось. Все дело, знаете ли, в мяснике, – ответила Ливия, чувствуя, как где-то внутри ее растекается тепло, как жар от лона распространяется по телу, подступает к губам.

– Не уверен, что понимаю, о чем вы, – сказал он, – но это не важно. – Он поднес к губам ее руку, а затем чмокнул в щеку. Присутствие декоратора требовало сдержанности, но Ливия не умела притворяться равнодушной. Она вздрогнула, когда Алекс прикоснулся губами к ее щеке. Александр распрямился и пристально посмотрел на нее с гордым удовлетворением мужчины, способного разжечь в женщине страсть и знающего об этом. Впрочем, эффект был обоюдным. В последнее время с Александром происходило странное. Привыкший контролировать свои ощущения, имеющий немалый опыт, он загорался как мальчишка, стоило ему прикоснуться к ней губами. В ее дымчато-серых глазах он видел желание и знал, что и в его глазах отражается страсть.

Александр повернулся к декоратору:

– Вы уже закончили разговор с леди Ливией?

– Еще нет, князь Проков. – Декоратор испытывал неловкость, став невольным свидетелем молчаливой сцены. – Я как раз собирался показать леди Ливии образцы для вашей спальни.

– В таком случае я пока пройдусь по дому и посмотрю, как продвигаются дела.

– Кстати, я хотела бы показать вам кое-что… в столовой, – сказала Ливия. В глазах ее горел озорной огонек и… желание. – Через пятнадцать минут, когда мы закончим разговор с декоратором. А сейчас скажите, нравится ли вам эта расцветка для штор в спальне? Мне нравится вот эта. – Ливия указала на образец из бирюзового шелка, расшитого серебряными медальонами.

Александр внимательно рассматривал его примерно с минуту, а затем сказал:

– Моя дорогая, в этих вопросах я полностью доверяю вашему вкусу. Но прошу вас, не задерживайтесь. Мне не терпится увидеть то, что вы хотите мне показать.

Ливия никогда не считалась застенчивой и очень редко краснела. До тех пор, пока не встретилась с Александром Проковым. Теперь же она то и дело заливалась румянцем.

– И еще я была бы рада узнать ваше мнение по поводу расцветки обоев в салоне.

– Я всецело доверяю вашему вкусу, мадам, но сделаю, как вы прикажете. – Александр щелкнул каблуками, отвесил поклон и вышел из гостиной. Закрыв за собой дверь, он остановился посреди холла и замер, прислушиваясь к себе, ожидая, пока аура этого дома наполнит его. Он и этот дом, обиталище духа Софии Лейси, словно вели молчаливый диалог друге другом.

Это был его второй визит сюда после помолвки с Ливией – первый раз он приходил с архитектором.

Александр прошел через просторный холл к открытой парадной двери. Интересно, подумал он, слежка за ним все еще продолжается? Преследователи могли бы догадаться о том, что, если бы ему было что скрывать, он вел бы себя гораздо осторожнее. Тем не менее они уже следили за ним, когда он вышел из своих апартаментов, и не отстали, даже когда он пришел сюда. За последнее время он успел привыкнуть к их присутствию. Еще немного, и ему станет их не хватать, если они вдруг прекратят слежку, с усмешкой подумал Александр. Он так и не понял, чьи люди за ним следят. Впрочем, пока он хранит бдительность, это и не важно.

Проков вышел на крыльцо и огляделся. С первого взгляда он не заметил ничего подозрительного. Впрочем, вот он, тут как тут. Мужчина на противоположной стороне улицы сосредоточенно соскребал конский навоз с мостовой, укладывая его в ведро. В этом занятии не было ничего необычного, если бы не странная манера незнакомца держать лопату, выдававшая в нем дилетанта.

Александр пожал плечами. Какое ему дело до того, что соглядатаю пришлось битый час возиться с дымящимся дерьмом. Александр уже собрался вернуться в дом, как какое-то неуловимое движение на площади привлекло его внимание. Он резко обернулся. На мгновение над оградой сквера показалась голова. И тут же пропала. Александру показалось, что он узнал Татаринова. Какие могли быть у Татаринова дела в саду на Кавендиш-сквер? Александр решил было перейти на ту сторону и выяснить этот вопрос, но за спиной услышал шаги Ливии. Объяснение с Татариновым подождет. Александр вернулся в холл.

– А, вот вы где, – сказала Ливия. Она вышла проводить декоратора. – Вы решили, какой цвет обоев вам больше нравится?

– Еще нет, – ответил Александр, мгновенно переключившись. Он давно научился этому трюку – словно убираешь проблему в ящик и запираешь его на ключ. Татаринов и все, что с ним связано, подождет до лучших времен. – Давайте посмотрим вместе.

– Давайте!

Собаки закружились вокруг Ливии, не успела она войти в салон, где рабочие уже наклеивали обои.

– О Боже! – воскликнула она. – Я очень надеюсь, что вам нравится золотистый, его уже поздно менять на зеленый.

– Да, менять что-то уже поздно, – согласился Александр, – но, к счастью, моя дорогая, золотистый меня вполне устраивает. – Он болезненно поморщился, взглянув на собак, которые, встретив его взгляд, вдруг разом заскулили, прижимаясь животами к полу и подобострастно помахивая хвостами, после чего поспешно ретировались.

Ливия взяла псов на поводки. Собаки, осмелев, снова залаяли.

– Тихо! – приказала им Ливия.

Алекс подтянул бриджи и присел на корточки. Он что-то тихо сказал собакам на непонятном Ливии языке – видимо, на русском. Терьеры перестали лаять.

– Знаете ли, этих собак придется научить хорошим манерам, если они собираются жить со мной под одной крышей, – заметил он, ловко поднявшись на ноги и отряхнув бриджи.