Ты моё дыхание - Ева Ночь

Софья

Вовка разревелся.

– Бабушку Алину жа-а-алко! – захлёбывался он слезами. – Соня, она же не помрёт?

– Ну что ты, мой маленький, – успокаивала я его, но боялась сказать с уверенностью, что с Михайловной будет всё хорошо. Откуда я знаю, если ничего неизвестно? Что с ней? Какой диагноз? Когда операция? И как всё закончится? У меня у самой куча вопросов, а ответов нет.

На выручку пришёл Костя. Не знаю, что бы я делала без него.

– А ну-ка, – присел он возле Вовы на корточки и вытер платком нос, – давай будем вести себя по-мужски. Да, в жизни всякое случается. Но Алина Михайловна сейчас в больнице, значит ей должны помочь. Скоро мы узнаем, как у неё дела, и обязательно приедем навестить, если нам доктор разрешит. Она бы расстроилась, узнав, что ты плачешь.

Костя помог брату высморкаться. И постепенно Вовка успокоился.

Ликина квартира нам понравилась: тихо, уютно, располагающе. И правда хороший район. Рядом скверик и парк. Будет где гулять с Вовкой.

И комната нам досталась большая, светлая.

– Правда, пока придётся с Вовой на одном диване спать, но позже я что-нибудь придумаю, – сказал Костя, укладывая продукты в холодильник. Он опять много всего купил, но я спорить не посмела. Разберёмся как-нибудь. Хотя у меня и без того голова кругом шла: он слишком много нам давал, а я не знала, чем ему отплатить, потому что считать ещё в школе научилась, хоть и не великий математик: он тратил слишком много.

– Мы с Владимиром паззлы складывать, – сказал Костя, когда мы наконец-то вещи разложили, – и будем ждать ужин.

Он улыбается и подмигивает мне.

– Чуть позже приду, помогу.

Костя стоит за моей спиной, и я чувствую, как его дыхание касается моих волос. А может, это губы?.. От ощущений – мурашки по коже. Это… непривычно и волнительно. И я… ни капельки не боюсь, оказывается. Наоборот: мне приятно его внимание. И то, как он стоит за мной – тоже.

Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он обнял меня. Наверное, я бы не отказалась прислониться спиной к его груди. Почувствовать её надёжность.

От этих крамольных мыслей сбивается дыхание, а руки, что держат нож, немного дрожат. Я не уверена, что у меня правильные желания. Может, как раз из-за этого мужчины домогаются девушек? Потому что они неправильно себя ведут?

У меня нет и не было никаких отношений. Опыта тоже, кроме отрицательного, о чём сейчас думать не хочется, но я невольно вспоминаю, и это омрачает таинство момента, когда мне просто нравилось, что Костя стоит со мной рядом.

– Не нужно, – качаю головой, – я сама.

– Всё время сама и сама. Это неправильно, Софья. Иногда нужно делиться. Не будь жадиной.

Он всё же касается губами моей головы – я чувствую. Он делает это, а у меня заходится сердце. Не от страха, а чего-то необъяснимого. И в жар меня кидает, и в дрожь. И хочется, чтобы этот момент не кончался.

– Костя, ну ты скоро? – зовёт его Вовка, и очарование рассеивается.

Костя вздыхает, отходит от меня.

– Не скучай. Я скоро.

Он уходит, а я остаюсь. Столбом стою, замечтавшись. В руках нож, на разделочной доске – мясо, а я никак не могу приступить.

И слова Михайловны вспоминаю. О том, что нужно учиться доверять и позволять о себе заботиться. И что Костичек – очень хороший и правильный мальчик. И, наверное, это играет свою очень важную роль.

Я хочу, чтобы Костя вернулся и помог. Это… новый опыт. И мне ничего не угрожает. Здесь же Вовка. А Костя к брату очень хорошо относится. Он не позволит себе ничего лишнего.

Я наконец-то отмираю и приступаю к готовке. Мне готовить нравится. Особенно, когда продуктов много. Это всегда вдохновляет. Люблю колдовать с мясом, экспериментировать со специями. Костя купил. Молча выбрал, когда увидел, как я застыла перед полками, но так и не решилась попросить.

– Пахнет вкусно, – он снова за моей спиной. Ходит совершенно бесшумно. Или я задумалась и увлеклась, не заметила, когда Костя вернулся. – Вовка увлечён, мы с ним договорились: я даю ему форы и фронт работы. Будем складывать на скорость. Сейчас он паззлы сортирует.