Ты моё дыхание - Ева Ночь

– Сонь, ну Сонь, хватит спать! – канючил он противно на одной ноте. – Мы сегодня за город едем, ты помнишь?

Я помнила. А ещё помнила, что упала в постель и отключилась сразу, как головой подушки коснулась. Столько событий за сутки произошло, что индивидуум и посильнее свалился бы. А я всю неделю пахала, училась, нервничала. Хотелось хоть немного поспать всласть. Но удел мой не таков, к сожалению.

– Я тебя в понедельник пораньше подниму, чтобы в садик идти, – пригрозила. – И попробуй только пикнуть или ныть, что ты спать хочешь!

– А я с понедельника в другой садик пойду, Костя сказал! – торжественно объявил юный негодяй, радуясь искренне и от всей души. – А садик здесь рядом, вообще не нужно вставать ни свет ни заря!

Напоминать, что этот садик нам может не подойти из-за отсутствия пятидневки, я посчитала жестоким. Вначале выясню. А потом уж будем решать, как быть дальше. Я не против, чтобы детский сад сменить. Но я знаю, что без пятидневки нам не обойтись никак.

Он своего добился: я села на край дивана, пытаясь всё же глаза открыть. Они сами по себе закрывались и никак не хотели смотреть на белый свет.

Вот такой меня и застал звонок в дверь: в мятой пижаме с цыплятами, всклокоченную, заспанную, с нечищенными зубами.

– А я говорил: просыпайся! – поднял Вовка вверх палец и помчался дверь открывать.

– Стой! – одёрнула я его. Мало ли кто там. Лучше ребёнку этим не заниматься. Впрочем, я боялась зря: новые замки, Вовка с ними не знаком, вряд ли бы справился. – Я сто раз тебе говорила: никому нельзя открывать дверь!

– Да там же Костя! – удивился ребёнок.

Я посмотрела в глазок. Это был действительно Громов. Посмотрела и запаниковала. Ну как я ему в таком виде покажусь? Надо хоть халат накинуть.

Тут же зазвонил телефон. Костя, видимо, решил, что так быстрее до меня достучится. Ладно. Он сам напросился. И я открыла дверь.

– Прости, пожалуйста, я проспала! – выпалила, словно он меня в чём-то обвинял, и позорно скрылась в ванной.

Душ немного успокоил и совесть, и панику. Я не спешила. Для меня важнее было в себя прийти.

А когда вышла, Костя с Вовкой уже стол накрыли, чай заварили. Вовка деловито резал колбасу огромными кусками. Сосредоточенно.

– Так ведь вкуснее, правда, Костя? – вопрошал он у Громова и преданно заглядывал ему в глаза.

– Правда, – очень серьёзно отвечал тот. – Я хлеб потоньше нарежу, чтоб вкус колбасы чувствовался лучше.

– И сыр сам, ладно? А то у меня не получится. Ой, Соня. А мы завтрак приготовили!

И столько гордости было в его голосе, что я чуть не разревелась. Я забыла, когда мне завтраки готовили. А от Вовы и вовсе не ожидала.

Это Костя. Внимательный. Чуткий. И на Вовку хорошо влияет. Положительно. Учит всему. Я бы побоялась брату нож давать. А он вон как замечательно справляется!

– Завтракаем и едем, – сказал Костя. – Лика мне телефон оборвала, дождаться не может, готовит торжественную встречу. Так что и завтрак такой. Лёгкий.

Он опять командовал. Но в этот раз даже противиться не хотелось. У него это как-то здорово получалось. И по теме.

Какое-то ненавязчивое очарование. Словно исподволь. Костя ничего такого и не делал, но каждое его слово или поступок всегда ложились, куда надо – как правильно подобранный к картинке паззл.

А ещё я почти перестала замечать его мощь. Физическую силу. Может, потому что он ни разу её не применил во зло, а только во благо?