Шалун в ее постели - Сабрина Джеффрис

Джаррет проснулся перед рассветом с головной болью, с сухостью во рту и с чувством отвращения к самому себе.

Накануне вечером он проиграл двадцать фунтов, и это ужасно его раздражало. Возможно, проиграл он отчасти из-за того, что в противоположной части зала сидела женщина, которую он страстно желал. Да, наверное, ее присутствие постоянно отвлекало его.

Проклятие! Ведь раньше ничто не могло отвлечь его от игры, тем более — женщина, как бы сильно он ее ни желал. Так что же с ним случилось? Что изменилось? И главное — почему?

Черт бы побрал эту женщину. Что эта плутовка с ним сделала?

О Господи, он даже выспаться как следует не смог. И наверное, пытаться уснуть уже бессмысленно. К тому же чем раньше он встанет, тем раньше они отправятся в путь. И тем раньше он покончит со всем этим — с Аннабел, с пивоварней ее брата и со всем их проклятым семейством. Как только они приедут в Бертон, он поговорит с мистером Лейком, осмотрит его пивоварню — и поедет обратно в Лондон. Ну… во всяком случае, завтра утром точно отправится. Ему следовало побыстрее вернуться и приступить к работе, чтобы исправить положение на пивоварне Пламтри.

Завтрак прошел в спешке — под аккомпанемент громких жалоб юного Джорджа на ранний час.

— Послушай-ка, Джордж… — не выдержал наконец Джаррет. — Может, будешь вести себя потише? Постарайся, парень.

— Сэр, вы вчера очень поздно легли? — спросила Аннабел, намазывавшая булку маслом и джемом.

— Довольно поздно, — процедил Джаррет сквозь зубы. Какое право она имела его осуждать? Совершенно никакого, вот так-то!

— Мы все прекрасно понимаем, милорд, — заметила миссис Лейк. — Конечно же, джентльмены любят поразвлечься.

— А как же иначе? — усмехнулась Аннабел. — Джентльмены только этим и занимаются.

Джаррет нахмурился, однако промолчал. А миссис Лейк между тем продолжала:

— Ах, милорд, я с нетерпением жду встречи с детьми. Они сейчас у моей матери. Конечно, я знаю, что с ними все в порядке, но ведь никогда не чувствуешь себя спокойно, когда оставляешь своих детей…

Джаррет молча пожал плечами. Действительно, что он мог сказать? Ведь его собственная мать застрелилась, оставив его и остальных своих детей на произвол судьбы.

— А сколько их у вас? — спросил он неожиданно.

— Мальчик и две девочки. Кроме Джорди.

Значит, четверо детей? Боже праведный! Выходит, Аннабел говорила правду, когда заявляла, что болезнь брата — не смертельная. Если бы он и впрямь умирал, она бы вряд ли отказывалась от брака. Ведь любой брак гораздо лучше, чем положение бедной родственницы, при столь же бедной вдове с четырьмя детьми. Даже брак с таким «безответственным бездельником», как он, Джаррет.

— Полагаю, вы и мужа своего хотите увидеть, — сказал он, пытаясь хоть как-то поддержать, разговор. — Ведь нет сиделки лучше, чем собственная жена, не так ли?

Миссис Лейк взглянула на него с искренним удивлением. Потом улыбнувшись, закивала:

— Да-да, сэр, совершенно верно. Я не могу быть спокойна, пока лично не удостоверюсь, что он в порядке. — Эти ее слова в общем-то не противоречили утверждению Аннабел. Судя по всему, болезнь мистера Лейка и впрямь не вызывала опасений за его жизнь.

Когда они вышли к экипажу и конюх погрузил их багаж, Джорди, повернувшись к Джаррету, сказал:.