Мистер Мейфэр - Луиза Бэй

Губы Мэтта слегка скривились, как будто он попробовал что-то кислое.

– Правда? А что это за проект?

– Элитное жилье. В Мейфэре.

Самое время для Генри заявить, что у него тоже есть собственность в Мейфэре. Одно обветшалое здание, которое надо бы реконструировать, но он продолжал обозревать окрестности и молчал, словно я по-прежнему говорил о погоде.

Ладно, наберемся терпения. Это ведь всего лишь наш первый разговор. И у меня четкий план действий, даже если меня несколько сбили с пути.

– Как интересно… – протянул Мэтт, кашлянув. Казалось, он почувствовал легкую досаду.

– Простите, мне нужно сделать звонок, – сказал Генри, и я беззвучно застонал. Уже то, что я упустил такую благоприятную возможность побеседовать с ним, само по себе плохо. К тому же мне ни в коем случае нельзя было оставаться наедине с этим придурком – бывшим парнем Стеллы.

– Кстати, вы мне напомнили – мне срочно надо ответить на одно письмо. Приятно было с вами познакомиться.

Я вытащил телефон из кармана и направился к холму, за которым начиналась дорожка к дому. Я пребывал в некоторой растерянности, не зная теперь, как вести себя всю предстоящую неделю среди этих людей, которые внешне излучали вежливость и благодушие, ведя бесконечные разговоры о погоде. Может, это не только внешнее впечатление. Может, беззаботная жизнь и возможность проводить лето, стреляя по глиняным голубям и играя в крокет, действительно делали их такими незлобивыми и милыми.

Вряд ли мне суждено узнать об этом. Я никогда не впишусь в их тусовку. Мой папаша позаботился об этом.

Глава 18. Стелла

Я с досадой стерла размазавшуюся тушь под правым глазом и принялась красить левый, стараясь делать это как можно аккуратнее. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так волновалась перед встречей с мужчиной. На самом деле я не могла понять, что за чувства меня обуревают. Может, просто нервы разгулялись? Даже когда я встречалась с Мэттом, я не могла припомнить, чтобы так реагировала физически на одну только мысль о нем. Как только я начинала думать о Беке, дыхание становилось прерывистым, и кожу стягивало при воспоминании о его поцелуе. Это, несомненно, совершенно новые для меня ощущения. Я постоянно прокручивала сцену с поцелуем в голове, пытаясь понять, почему он так поступил – ради пользы дела, боясь, что я выйду из игры, или действительно это был порыв страсти, как он сказал. А вдруг он изменит отношение ко мне и, когда мы снова встретимся, не захочет снова поцеловать меня? А если ему захочется продолжить, должна ли я оттолкнуть его, помня о том, что наши отношения притворны?

Слишком много вопросов.

Я сунула щеточку для туши в тюбик. Бек все не возвращался с мероприятия для мальчиков, чем бы они там ни занимались, и мне не хотелось, чтобы создавалось впечатление, что я его жду. Слава богу, я сделала педикюр четыре дня назад, и он выглядел еще прилично, поэтому я схватила черные сандалии. В тот вечер мужчины и женщины ужинали раздельно, что, несомненно, было неким подобием мальчишника и девичника. Мне это казалось надуманным и нелепым, и, как ни не хотелось мне это признавать, я с большим желанием провела бы вечер с Беком, понимая, однако, что растущие теплые чувства к нему могут быть всего-навсего плодом моего разыгравшегося воображения.

Я буквально подскочила, услышав звук поворачивающейся дверной ручки, но все же успела застегнуть вторую сандалию к тому моменту, как Бек вошел в комнату.

– Привет, – сказала я, чувствуя себя так, словно меня застали за каким-то недостойным занятием, и сердце затрепетало в груди, словно осенние листья на ветру.

Он оглядел меня с головы до ног.

– Ты выглядишь… – Его глаза расширились, когда он встретился со мной взглядом. – Очень мило.

Он произнес это так, словно провел языком по моей коже, и его слова завибрировали у меня внизу спины. Почему в его исполнении слова «очень мило» звучат так сексуально?

– Спасибо, – ответила я, надеясь, что он не прочитал мои мысли.

– По твоему виду можно понять, что ты куда-то собираешься, – сказал он, когда я подхватила вечернюю сумочку.

– Мы сегодня ужинаем раздельно, – объяснила я, открывая сумочку, чтобы проверить, все ли необходимое положила, хотя делала это прямо перед его приходом. Просто я не могла смотреть ему в глаза – а вдруг он заметил, как мне понравился его поцелуй. Мне хотелось казаться невозмутимой. Ну, подумаешь – привлекательный парень специально разыскал меня, чтобы поцеловать на глазах у всех. Можно подумать, это не понарошку.

– Банкет начинается в половине седьмого.

Он бросил взгляд на часы.

– Я думал, мы успеем поговорить.

Сердце мое оборвалось. Судя по моему опыту, когда мужчина предлагает поговорить, ничего хорошего это не сулит.

Он стянул куртку, бросил ее на кровать и решительным шагом направился ко мне. Я невольно сделала шаг назад, но, подойдя ко мне, он обнял меня одной рукой, а второй обвил шею и снова меня поцеловал. На сей раз поцелуй был более жарким, словно его желание целовать меня копилось весь день. Мое тело обмякло, прижавшись к его твердой, как камень, груди. Он был такой теплый и приятно пах, как лес после грозы.

Он застонал, и его стон вибрацией отдался во всем моем теле. У меня перехватило дыхание, ноги подкосились.

– Это называется поговорить, да? – произнесла я, отстраняясь от него.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

– Да. Я не хочу, чтобы… В общем, хотел проверить, не совершил ли я оплошность раньше.

– Когда поцеловал меня? Поэтому решил повторить?

Казалось, он вел себя совершенно искренне. Но я помнила, как верила всему, что Мэтт когда-то говорил мне.

– Совершенно верно.

– Не бери в голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе захотелось поцеловать меня, ты это сделал. Подумаешь!

Он усмехнулся и принялся расстегивать рубашку. Мне надо поскорее убираться отсюда. Судя по его намерениям, он скоро разденется, и я не могла гарантировать, что сумею удержать себя в руках.

– Значит, не хочешь поговорить? А я думал, что женщины любят вести беседы на такие темы.

– Может, ты раньше этого не замечал, но женщины не представляют собой однородную массу, и не все думают и поступают одинаково.

– А-а-а, – произнес он, стягивая рубашку, и я уставилась на его твердую, покрытую бронзовым загаром грудь. Очевидно, он не удалял волосы с груди воском.