Сама дура виновата - Ашира Хаан

А!

Калорий же!

Так, давайте сюда вашего лосося.

Егор вел себя прилично — ковырял спагетти в своей тарелке с отвлеченным видом и только умиленно смотрел на меня, подливая вина в бокал.

— В общем, я всю неделю впахивал, — продолжил он с середины фразы, словно мы уже обсуждали его дела и лишь прервались ненадолго. — Три перелета, две ночные поездки на машине, куча съемок. Такое ощущение, что я часа три за все это время спал. Но, знаешь, что я никак не мог забыть?..

— Что? — спросила я, надеясь, что он скажет — «тебя».

— Эрмитаж! — объявил он. — Это же совершенно крышесносное место!

— Ээээ… Ну да, — растерянно сказала я, наматывая на вилку спагетти. — Это же Эрмитаж. Дворец.

— Да! Такой дворец! Прямо как в сказках! Такие лестницы! Такие залы! Все сверкает! Роскошь отовсюду прет! Я как рот открыл, так и забыл закрыть. Нет, реально, на половине видосов оттуда я какой-то странный, как будто меня только что скипетром отоварили и под камеру сунули.

— Ну… — я махнула в воздухе вилкой. — Он такой. Я первый раз там восемь часов бродила, потерялась во времени и пространстве. И обошла едва ли четверть второго этажа. До личных покоев даже не добралась. А зря…

— Личные покои — это где все то красное, то розовое, то зеленое?

— Будуар Марии Александровны, павильонный зал, малахитовый зал, — угадала я. Но поправилась: — Или зеленая столовая.

— Малахитовый понравился, — закивал Егор с горящими глазами. — И павлиний тоже. И кони! Ты видела там коней?

— Рыцарский зал, ага. Но я больше люблю библиотеку Николая Второго и почему-то готический кабинет. Но вообще — все люблю.

Я отодвинула пустую тарелку, вытерла пальцы салфеткой и прижалась к Егору, чувствуя биение его сердца под знакомым мне уже пушистым белым свитером.

— Я всю первую зиму в Питере провела там. Снимала тогда комнату в совсем раздолбанной коммуналке, там было ужасно шумно — я даже своих мыслей не слышала. Поэтому сбегала оттуда и до закрытия бродила по Эрмитажу. Там очень уютно — когда снаружи темнота и снег, а ты ходишь по старинному паркету, вдыхаешь особый запах: чуть-чуть лакированного дерева, чуть-чуть смеси ароматов духов, совсем немного пыли. И тепло и хорошо тебе. А вокруг — красота. На Тициане и Микеланджело отдыхают глаза, в тронном зале сердце стучит сильнее, а в греческом зале от поцелуя Психеи и Амура аж в дрожь бросает.

— Если ты бы это все мне задвинула до того, как я туда попал, я бы решил, что ты просто двинутая на культурке старая дева, — хмыкнул Егор. — Но там реально охрененно, сам не ожидал.

Он помолчал, а потом спросил, едва сдерживая широкую улыбку:

— Дарина-а-а-а… а ты знаешь, где сейчас твоя рука?

— Где? — с невинным видом спросила я.

— Где, где… — Егор положил свою руку на мои пальцы, поглаживающие его член через джинсы. — У тебя силы появились?

— А они у меня пропадали?

— Ну ты как-то перестала интересоваться этой областью после своего оргазма…

— Я просто дала тебе шанс отдохнуть, — нагло заявила я, сжимая упругое и горячее под своей ладонью и чувствуя, как все внутри меня подрагивает от предвкушения.

— Ты — мне?! — возмутился Егор, подминая меня под себя прямо на диванчике и принимаясь жадно целовать, пока его рука скользнула проторенной дорожкой по бедру прямо под платье — к подарку, который мы оба оценили.

Я судорожно вдохнула, ныряя под его свитер обеими ладонями…

— Что-нибудь еще заказывать будете? — раздался над нами деланно равнодушный голос официанта.

Я дернулась, но Егор прижал меня сильнее и полез в задний карман джинсов.

Кинул на стол карточку:

— Рассчитайте, пожалуйста.

И когда официант ушел, снова принялся меня целовать.

Вот это нервы у него!

Вот это желание!

Которое я чувствую своим бедром в самых мельчайших подробностях.

Мы слегка придерживались образа приличных людей, пока шли к выходу из ресторана.

Немножко — пока садились в такси.

И честно постарались держаться друг от друга на расстоянии в салоне, но машину качнуло, наши плечи соприкоснулись — и напряжение взорвалось фейерверком.

Бешеные поцелуи, наполовину стянутые трусы, расстегнутый ремень, исцарапанный ногтями пресс, стоны и рычание — и еле пробившееся от таксиста:

— Приехали.

Каждая пятая ступенька — остановиться, наброситься друг на друга, вспомнить, что дома удобнее.

Выпавшая из декольте грудь.

Окончательно расстегнутая ширинка и выпущенный из нее член.

Трижды упавшие из трясущихся рук ключи.

Шаг в темный коридор и…

— СЮРПРИ-И-И-И-ИЗ!!!

…ударивший по глазам свет.

Здесь были все: Элка, Базиль и усыновленный курьер, Ника, Тим, Митька и другие ребята из экскурсионной тусовки, Дашка, Соль, Матвей, Ирка, Серый, друзья и приятели из бара, имен которых я не помнила, с курсов английского, с игры в «Мафию». Даже Андрюша там был!

А мы стояли, моргая на лампочку — я с грудью наперевес, Егор — с членом.

— Егор! — ахнула я.

— Ого! — восхитился кто-то из-за спин.

— Егор! — возмутилась Элка. — Ты должен был ее отвлечь, а не…

— Я забыл… — развел он руками, но тут же спохватился и принялся заправлять одной рукой член, другой прикрывать мое декольте. — Увлекся! И забыл!

Глава тридцать шестая, в которой есть торты, свечи, фиалки, кубики, поцелуи, друзья и даже признание, но нет продолжения, которое только в понедельник

Элка затолкала нас в мою комнату и рявкнула:

— Быстро приводите себя в порядок!

Но когда дверь захлопнулась, мы снова набросились друг на друга с поцелуями.

Однако Элка была стрелянным воробьем — снова открыв дверь, она шикнула:

— Я сказала — одевайтесь, а не трахайтесь!

Егор дисциплинированно стал застегивать джинсы под моим слегка разочарованным взглядом. Ну и я поправила декольте, хоть и с сожалением.

— Дай полюбуюсь, я же так толком и не разглядел, — заявил он, вжимая меня в дверь и задирая платье.

Опустился на колени, будто и вправду разглядывая вышитые лепестки огня на полупрозрачной ткани трусиков — но уже через мгновение Егор прижался горячим ртом мне между ног, заставив меня выдохнуть и задрожать от вновь накатившей волны возбуждения.

В дверь забарабанили:

— Эй! — Возмущенная Элка пыталась вломиться, но мы заблокировали вход. — У вас совесть есть, маньяки? Даринка, кто свечи будет задувать?

Наша квартира — лишь малая часть чьих-то комнат, которые занимали целый этаж. Коридор у нас — свадьбу можно играть, а на кухне поселить пару-тройку гастарбайтеров формата нашего любимого курьера и еще останется место для наших завтраков. Но все-таки толпа, собравшаяся на вечеринку, целиком в коридоре не поместилась бы.