Шаг в Бездну - Маргарита Боулес

— Рафаэль, — я поймала его, заходящим в кабинет. — Подожди.

— Ты что — то хотела? — голос показался недовольным. Даже нетерпеливым и резким.

— Ты уходишь.

— Что?

— Всегда уходишь, когда мы с Велиалом играем в карты. Почему? Сыграй с нами.

— Не думаю, что я выкрою время.

— Жаль.

— Тебе недостаточно демона? Мне кажется, что вам и вдвоём вполне неплохо, — он зашёл в кабинет и сел за рабочий стол.

— Ты дуешься, — утвердительно произнесла я. Архангел поднял на меня глаза. — Давай, скажи, что я ошибаюсь!

По его похолодевшему лицу я ясно прочитала, что пора уносить ноги, но тем не менее стояла на своём.

— Закрой дверь с той стороны, Скай.

— Выгоняешь?

Я прошлась по кабинету, села на край стола напротив блондина. Он откинулся на спинку кресла и медленно осмотрел меня снизу вверх. Показалось, будто своим пронзительным, цепляющим взглядом ангел нежно коснулся моего тела, и от этого по коже пробежали мурашки. Вцепилась в стол, подавляя возникшее чувство. Не знаю, что нашло на меня сегодня, но я просто с ума сошла, завидев Рафаэля в замке. Не стану скрывать, я искала с ним встреч. Скучала, ждала, и утренних тренировок мне было мало.

— Давай сыграем на желание?

— Желаний от демона уже недостаточно? — он поднял брови, но глаза потемнели и сильнее налились синевой.

— Между нами ничего нет, — внезапно сорвалось с языка.

— Я не спрашивал.

— Нет. Но я помню, что ты повёрнут на запретах и чуть ли не в первый день сказал, что Велиал для меня недоступен.

— А ты бы хотела, чтобы я снял запрет? — он прочистил горло и снова скользнул взглядом по моим ногам, а потом медленно поднялся выше. И мне стало жарко. — С демоном роман решила закрутить?

— А нельзя? Он милый, весёлый, красивый, горячий, — не знаю, зачем я говорила это, но с каждым новым словом глаза ангела темнели и напряжение в воздухе нарастало. — Я хочу ласки, внимания. Любви. Тебе не понять.

Он прищурился, и я думала, что ещё немного — и покроюсь льдом, настолько холодным стал у него взгляд. Замораживающим. Убийственным.

— Хорошо, — неожиданно сказал ангел, — запрет снят. Это всё? Можешь идти.

— Не хочу. Ты просто невыносимый, — разозлилась я из — за его упрямства. Этот мужчина доконает меня своим показным безразличием!

— Я? — он вскочил, приблизился ко мне и упёрся руками в стол, нависая, заключая в ловушку своего тела. — Ты много на себя берёшь, смертная. И думай, что говоришь и кому.

— Ты злишься. Я это знала.

Мы не отводили взглядов, словно дикие звери пытаясь напугать друг друга. И я явно проигрывала.

— Велиалу одиноко бывает здесь. Как и мне… иногда. Да и ты, думается, не понаслышке знаешь, что такое одиночество. — Рафаэль сделал шаг назад, убирая руки в карманы, а я продолжила: — Он приходит сюда, так как нуждается в компании. Тебе и самому это прекрасно известно.

— Неужели смертная проницательнее многих? Вот уж не думал.

— Так ты присоединишься к нам? Можем делать то, что нравится тебе. Иногда и ангелам полезен отдых.

— Только если ты научишь меня виртуозно тасовать карты, — уголки его губ поползли вверх. Раунд за мной.

— Идёт!

Я спрыгнула со стола, и мы вместе спустились в гостиную.

Глава 18 Кошмары

После моего падения со стремянки Рафаэль приставил ко мне ангела, Саймоэля, и приказал ему охранять и повсюду следовать за мной. Поначалу я сопротивлялась, считая это пустой тратой чужого времени. Но архангел был непреклонен, на уговоры не поддавался и не соглашался идти на компромисс.

Рафаэлю пришлось рассказать ему, кто я на самом деле, и теперь, помимо остальных, на шахматной доске появилась ещё одна задействованная фигура. Архангел заверил, что Саймон предан ему и никогда не подведёт, в чём я убедилась и сама, видя, как рьяно тот исполняет приказ.

Саймоэль был молчалив и к общению не стремился. Мы притирались друг к другу какое — то время, и я обратила внимание, что ангел неплохо общается с Велиалом. Он его не ненавидит и не презирает. Не раз замечала, как эти двое обменивались рукопожатиями и перекидывались парой фраз, хотя Вилли и Маршал тёмного недолюбливали. Я не понимала, как они спелись с демоном. Поставила себе цель разобраться в причинах такого поведения. Однако сделать это было непросто, учитывая неразговорчивость Саймоэля.

Дни напролёт ангел следовал за мной по пятам, но выдерживал дистанцию так, что я его не видела, лишь чувствовала присутствие. Уровень скрытности — сотый, просто аплодисменты. Исчезал Саймон только когда в замок возвращался Рафаэль, и то не всегда.

За днями следовали ночи, длинные и бессонные. Я спала плохо. Опасалась закрыть глаза и опять увидеть странные сны. В особенности часто меня мучили кошмары. И неудивительно. Наверное, на подсознательном уровне я очень боялась того, что со мной происходило. Не так — то легко оказалось жить в роскошном доме и большую часть времени проводить в одиночестве.

Я не могла заснуть, просто не могла.

Душа ныла, нервы сдавали, паника подбиралась к горлу и охватывал страх. Тяжело, душно, плохо. Я ворочалась на кровати, пытаясь найти удобное положение. Не спать нельзя, а спать — нельзя. Иначе опять проснусь с ощущением, будто меня кто — то избивал всю ночь. А самое мучительное — осознавать, что прошёл только час. И так по кругу: засну, увижу новый ужастик, открою глаза — пролетел всего лишь час.

На этот раз я проснулась в слезах. Чувствовала, как беззвучно реву взахлёб и в истерическом припадке бью руками по кровати. Поняв, что всё закончилось, я попыталась глубоко вздохнуть, забыть сон, но обмануться не получилось. Грубо дышала, неровно и прерывисто, часто всхлипывала и не могла остановиться.

Уселась на кровати и оглядела тёмную, не освещенную луной комнату. Страшно. По коже пробежали мурашки. Я попыталась отогнать дурные мысли и резко легла, закутываясь в одеяло. Через пару минут провалилась в сон.

Мне снился праздник в кругу семьи. Родители готовили на кухне, а я ждала приезда родных. За окном снегопад, повсюду гирлянды и украшения. Впереди новогодняя ночь. Гости собирались в доме, поздравляли друг друга, смеялись и наслаждались зимой. Вечерело, а старички задерживались. Я оделась и вышла на дорогу их встречать. Напряжение нарастало, они не приезжали. Тревожась о бабушке и дедушке, я им