Будь моим Брейшо - Меган Брэнди

Что-то внутри меня успокаивается, а в груди завязывается узел, когда я вспоминаю о своем положении или его отсутствии.

Проходит еще минута или две, и я вижу боковым зрением, как Ройс медленно выходит из комнаты. Мэддок подходит ближе, положив руку на плечо Кэпа.

Кэптен кивает, и они с Рэйвен выходят, приглушив за собой свет.

И остались только мы.

Я бросаю взгляд на Зоуи, которая, кажется, уже проснулась, глаза прикованы к экрану.

Она замечает, что я смотрю, и улыбается, подняв голову.

Кэптен замирает, когда она слезает с него и ползет по дивану, укладывая голову прямо туда, где прижат мой локоть.

Она ничего не говорит, просто лежит рядом, и я впитываю ее, зная, что у меня может не быть другой возможности побыть с ней вот так.

Я опускаю руку, подпираю ладонью подбородок и смотрю на нее.

Она хихикает, тянется, чтобы потереться своим носом о мой.

— Эскимосские поцелуи, — осмеливаюсь прошептать я.

— Объятия бабочки, — пытается шептать она в ответ.

Я тихонько хихикаю над ее произношением и ужасным шепотом, а затем скольжу взглядом в сторону Кэптена.

Он наблюдает за ней, сдвинув брови, демонстрируя полное поражение, и я чувствую себя настоящей задницей.

У него, наконец, появилась возможность приласкать ее, что он пытался сделать всю ночь. И вот она я, отобрала это у него — еще одно «впервые», которое он пропустил — держать ее, когда она болеет.

Рискуя разозлить его, он может высказать мне за это позже, я поворачиваюсь к Зоуи.

— Можешь подвинуться, ЗоЗо?

Она так и делает. Я забираюсь на диван рядом с ней, и, как я и надеялась, она выбирает положить голову на колени папе.

Я не смотрю на Кэптена, но чувствую его облегчение. Дыхание Зоуи становится ровнее, глаза прикованы к экрану, смотря самое любимое шоу.

Кэптен

Я.

Глубоко вдохнув, я глажу Зоуи по волосам.

Ее веки тяжелеют, и она начинает засыпать. Но каждый раз, когда с экрана звучит мой голос, они распахиваются, и, черт меня дери, если переполняющее чувство спокойствия не распространяется во мне, забирая с собой каждый грамм напряжения и неуверенности.

Впервые с тех пор, как я узнал, что стал отцом… я верю в это.

Верю глубоко внутри, всеми фибрами своей души, каждым сантиметром того, кто я есть, что был создан для этого.

Для нее.

Для красивой, умной, смелой маленькой девочки, в которой половина меня, но я целиком принадлежу ей.

Пока я стоял там и переживал, что это доказательство того, чего я боялся, что меня ей недостаточно, моя малышка хотела только одного — посмотреть видео со мной. Почувствовать себя ближе ко мне тем способом, к которому она привыкла.

Это. Эти видео — то, как она почувствовала меня, полюбила меня, сблизилась со мной, когда я не мог быть рядом.

Должно быть, она часто смотрела их, раз запомнила все наши реплики и штуки.

Я был у нее все это время.

Видео не безупречны, там можно услышать наш сленг и некоторые ругательства то тут, то там, но это не пошлости или что-то слишком грубое. Это просто мы.

В парке, в школе, даже в спортзале.

Они, словно специально сняты так, честно и правдиво, чтобы Зоуи смогла узнать нас настоящих, без фильтров, без исправлений, в нашей стихии.

Мои глаза закрываются, и я глубоко вдыхаю, втягивая в себя каждую частичку этого момента, когда внезапно ощущаю движение на диване.

Открываю глаза и оборачиваюсь.

Виктория смотрит на ноги Зоуи, лежащие у нее на коленях, и осторожно начинает отстраняться, но замирает, когда я протягиваю руку и кладу на ее коленную чашечку.

Усталые карие глаза смотрят на меня, изучая.

— Я… она уснула, — неуверенно шепчет она, будто я мог этого не заметить.

Я заметил.

По какой-то причине моя рука дернулась, остановив ее.

Ее ладонь внезапно накрывает мою, и я хмурюсь, глядя на это.

— Я говорил тебе не прикасаться ко мне.

— Ага, — шепчет она. — Я знаю.

Что-то во мне щемит.

Не знаю, почему я ухватился за нее. Чтобы помочь Зоуи уснуть, возможно. Но это не объясняет того, почему мне требуется столько усилий, больше, чем я готов признать, чтобы отпустить ее.

Я отпускаю, но она не двигается.

Виктория нерешительно протягивает руку, проводя тыльной стороной ладони по лбу Зоуи. Глубокие карие глаза поднимаются к моим.

— Лихорадка спала.

Я киваю, сдвинув брови.

Это я тоже заметил.

Она решает встать и собирается уходить, но замирает, когда видео переключается на то, где мы играем на школьной площадке.

Оно недавнее, ближе к концу сезона.

— Могу я выключить это? — спрашивает она.

Но я продолжаю пялиться на нее, не зная, что сказать. Разрываясь над требованием, чтобы она осталась, и желанием, чтобы она сама захотела остаться.

Хочет ли она?

Ничего не сказав, сосредотачиваюсь на экране и качаю головой.

Она спешно покидает комнату.

Несколько минут спустя я обнаруживаю, что хихикаю, когда Ройс танцует по площадке, приставая к Мэддоку, совершенно не заботясь, что тот отмахивается от него. Затем подходит ко мне, чтобы дать пять.

А после я слышу голос Рэйвен, которая говорит:

— Мне насрать.

Я усмехаюсь, гадая, появится ли она на этом видео, но затем камера переворачивается, показывая траву, и за этим следует короткий шепот «твою мать».

Мое тело подается вперед. Зоуи ворочается у меня на коленях, поэтому я быстро одергиваю себя. Видео заканчивается и переходит к следующему.

Погодите.

Я вытягиваю руки вперед, насколько это возможно, удерживая тело на месте, и хватаюсь за край ноутбука, поднимая его вверх.

К счастью, шнур, подсоединенный к планшету, достаточно длинный, и он не падает, поэтому я ставлю ноутбук на подушку и тяну за шнур, пока не дотягиваюсь до планшета.

Я перематываю видео, прислушиваясь внимательнее.

И я делаю это снова и снова, пока мои плечи не опускаются.

Увеличив звук, проигрываю его еще раз.

— Мне насрать, — хихикает Рэйвен.

Ее голос звучит издали, затем следует какое-то бормотание, а затем...

— Твою мать.

Твою мать…

Виктория.

Глава 14

Кэптен

Подхватив Зоуи на руки, я медленно иду в ее комнату, кладу ее поверх пледа и накрываю тонкой простыней.

Проверив ее лоб еще раз, медленно отступаю назад и прикрываю за собой дверь.

Я вхожу в