По любви - Юлия Резник

– Ставрос подал на развод? – недоверчиво тру глаза.

– Я подал. По его поручению.

– Но почему?

– Разве он не написал?

Написал. Чтобы не ждала, ага. Но это же бред какой-то! Он в курсе, что я по этому поводу думаю.

– Я против.

– А твое мнение значения не имеет. Не явишься в суд два раза – разведут без твоего участия.

Я сглатываю. Интересно, почему мое онемение направлено внутрь? Как было бы хорошо, если бы слезы застыли. А они текут и текут.

– Ник, ты же и мой адвокат, правда?

– В этом деле я не могу представлять и его, и твои интересы.

– Но сказать-то ты мне можешь. Как специалист.

– Что сказать? – вздыхает устало.

– Как мне этого не допустить? Есть же какие-то способы? Если я не хочу разводиться, – кажется, у меня истерика, я ору, ее не стесняясь. – Должна же быть какая-то лазейка?

– Нина…

– Просто скажи!

– Супруг не сможет предъявить требование о расторжении брака во время беременности жены.

Я моргаю. Мои системы сбоят.

– Что ж. Тогда передай Ставросу, что скоро он опять станет папой.

– Нина! Ну что за бред?

– Почему бред? Конечно, не так я хотела об этом сообщить мужу, но… – пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Если мне придется врать, чтобы сохранить этот брак – я буду! Я могла бы понять, если бы он нашим разводом пытался меня от чего бы то ни было уберечь. Но тут ведь дело совершенно в другом! Ставрос просто освобождает меня от себя. От необходимости ждать. И хранить ему верность.

– В суде может понадобиться справка, – язвит Азаров.

– Отлично. Значит, я ее предоставлю. Что-нибудь еще?

– Да. Не делай глупостей, Нин. Пожалуйста.

– Это я делаю глупости? Ты серьезно?! – взрываюсь.

– Ставрос думает, что так для тебя будет лучше. И я с ним согласен.

– Давай-ка сойдемся на том, что я сама знаю, как для меня будет лучше.

– Нина…

– Не беси меня! Я беременная женщина. Мне нельзя волноваться.

Не могу. На глазах опять слезы. На этот раз слезы обиды. За что он так со мной? Нет, я пытаюсь убедить себя, что Ставрос действительно верит, будто действует в моих же интересах, но, Господи, это так тяжело! Все мои комплексы, вся моя неуверенность в себе сейчас против меня играют. А что, если он действительно меня больше не хочет? Он ведь никогда мне в любви не клялся. Он вообще ничего мне не обещал. У нас была банальная договоренность.

– Слушай, а гражданство-то ему дали?

– Дали-дали. Еще месяц назад. Он даже паспорт получил. Ты что, не в курсе?

Значит, необходимость во мне давным-давно отпала. Но он ничего мне не сказал. И? Что это означает? Ничего. Брак-то у нас на год. И если бы мы развелись сразу после получения им гражданства, это могло бы заинтересовать компетентные органы. Ставрос просто не хотел рисковать. Или у него все-таки были другие причины оставаться со мной?

– Нет. Ставрос мне ничего не говорил. Ой, а ты чего меня сюда привез? – с удивлением кошусь на ворота дома.

– А куда тебя везти было?

– За Викой!

– Она у бабушки. А тебе нужно отдохнуть. Заберешь ее завтра. С этим проблем не будет.

– Я не хочу отдыхать! Я хочу забрать Вику домой. Впрочем, ладно. Мне все равно в город ехать.

– Зачем это?

– За справкой о беременности. Ты же сам сказал, что она понадобится.

– Нина!

– Сохраню твое время. Сосредоточься лучше на деле Ставроса, а не на нашем разводе.

– Да я и так носом землю рою!

– Отлично. На завтра собери совещание руководства. Будем думать, как нам вести бизнес в условиях осады. Этот Герман, которого Ставрос решил оставить исполнительным, действительно так хорош? Мы мало пересекались.

– Толковый мужик.

– Посмотрим.

Выхожу из машины, напоследок с силой приложив дверью. В сумочке, которую мне вернули, ключи. Первым делом мне нужно смыть с себя тюремный смрад. Одежду, что на мне была, сдираю и выбрасываю в мусор. Пусть ничего не напоминает о том, что случилось! Делаю воду погорячей, и меня опять прорывает. Плачу взахлеб. Выхожу, покачиваясь от усталости. А в гардеробе начинаю рыдать по-новой, обнимая его костюмы. Выпускаю всю свою боль, весь свой страх. И надо же! Становится легче. Да, впереди у нас тяжелые времена, но предстоящее я воспринимаю как вызов, который поможет мне укрепить свои позиции в сердце мужа. Он рассчитывал на меня. И я не подведу.

– Тамара Владимировна, вы сегодня на работе? Можно я подскочу? У меня срочное.

– Ну, давай, раз срочное. Подскакивай.

Несусь в больницу, где Тамара Владимировна вот уже сорок лет работает гинекологом.

– Ну, и что у тебя срочного? М-м-м? Раздевайся, и на кресло давай.

Очень удачно мы одни в кабинете. Нет лишних ушей.

– Мне нужна справка. О том, что я беремена.

– А ты никак со своим целибатом покончила? – изумляется Тамара Владимировна. Она одна из немногих, по понятным причинам, в курсе моих… эм… обстоятельств.

– Покончила. Да! Мне теперь справка нужна, – напоминаю я.

– Будет, раз нужна. Дата последних месячных?

– Вы не поняли, – я накланяюсь к ней ближе. – Я не беременна. Но мне нужен документ, который бы подтвердил обратное.

– Та-а-ак! Ты за кого меня принимаешь, Зайка?!

– Ни за кого, Тамара Владимировна! У меня ситуация безвыходная. Умоляю вас! Помогите. Я не останусь в долгу.

– Камеры тут везде. Ты что, окончательно спятила?!

– Но они же звук не пишут, Тамарочка Владимировна. Прошу вас… – и опять на глазах слезы. – Иначе муж меня бросит.

– А ты и замуж успела выскочить? Давно же мы не виделись.

– Успела, – киваю часто. – Так вы поможете?

– Ни один ребенок, тем более выдуманный, еще мужика не удержал. Когда срок рожать придет, ты что ему скажешь?

Выкладываю все, как есть. В кабинет заглядывает медсестра, но Тамара Владимировна ее опять отправляет по какому-то поручению.

– Ну? – нетерпеливо стучу