Нарушенное обещание (ЛП) - М. Джеймс

Блондинка в зеленом бикини стоит на коленях между моих ног, ее рука массирует выступ моего члена через плавки, пока я пытаюсь найти в себе силы оттолкнуть ее. И затем, как раз в тот момент, когда я протягиваю руку, чтобы убрать ее руку со своего ноющего члена, в дверь входит один из охранников.

— Лука. — Его голос разносится по комнате, но на самом деле никто не обращает на него внимания, кроме меня. Этот человек, настоящий профессионал. Он едва ли даже смотрит на девушек, стонущих в глубоком кресле, хотя к ним присоединилась третья, которая дрочит на себя, наблюдая за двумя другими.

— Да? — Я отталкиваю блондинку, встаю и пытаюсь незаметно привести себя в порядок. Я слышу стоны из конца коридора, вероятно, Франко, и звуки ударов плоти о плоть. Меня так и подмывает пойти к бассейну, но я вижу силуэт кого-то другого, я думаю, Адриана, которому делают минет.

Нет, спасибо.

— Ты захочешь услышать об этом. — Он кивает головой в сторону двери. — Давай поговорим.

* * *

Менее чем через час я сажусь в самолет, возвращающийся на Манхэттен. Все мое тело трясется от ярости. Я ушел, никому ничего не сказав, все парни слишком под кайфом или слишком заняты трахом, чтобы понять, что происходит, в любом случае. Я сказал своей службе безопасности объяснить как можно лучше, если кто-нибудь заметит мое отсутствие, рассказать им о том, что произошло утром, и сообщить, что я пришлю за ними самолет обратно.

Но все, о чем я могу думать, это вернуться домой.

Домой, к Софии.

Меня заверили, что она в безопасности, но я не уверен, что смогу поверить в это, пока не увижу ее. Я собираюсь убить того, кто это сделал, голыми руками, думаю я, стиснув зубы от гнева, когда смотрю в иллюминатор самолета, желая, чтобы я мог каким-то образом добраться туда быстрее. Все вызывает острое облегчение, включая тот факт, что я очень легко мог бы никогда больше ее не видеть. Это делает все мои аргументы в пользу того, почему я не должен сближаться с ней, почему я не должен спать с ней, почему я должен пытаться оттолкнуть ее как можно дальше, кажущимися неубедительными с каждой минутой. Я даже не могу начать распутывать свои чувства прямо сейчас, но, безусловно, самое сильное это облегчение от того, что она все еще жива.

Пока.

Весь обратный полет я могу думать только об убийстве, простом и понятном. Я собираюсь убить любого, кто позволил этому человеку пройти мимо них. Я собираюсь убить Виктора. Я собираюсь убить их всех. Но как только я сажусь в машину, направляясь обратно в пентхаус, мои мысли переключаются на Софию. Я чувствую отчаянное желание увидеть ее, прикоснуться к ней и убедиться собственными руками, что она жива.

— Где она? — Мои первые слова, когда я переступаю порог квартиры. Рауль убирает гостиную, и он поднимает взгляд, когда я вхожу.

— Она в твоей комнате, — спокойно говорит он. — Две другие девочки спят в комнатах для гостей. Потребовалось некоторое время, чтобы всех успокоить, но Катерина и Ана, я думаю, спят. Не знаю, как насчет Софии, но она не спала, когда я проверял ее в последний раз.

— А Джио?

— Он в критическом состоянии, но он должен жить.

Я коротко киваю, и Рауль начинает объяснять дальше, но я машу ему рукой, уже направляясь к лестнице.

— Ты можешь отчитаться меня позже. Прямо сейчас я хочу увидеть свою жену.

— Конечно, сэр.

Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две, а затем и через три ступеньки, направляясь прямиком в гостевую комнату, которую я отдал Софии как ее. И тут я останавливаюсь, осознав, что сказал Рауль.

Она в твоей комнате.

Несмотря на то, что я сказал Софии, что она может вернуться в свою комнату, вместо этого она в моей, после того, что, должно быть, было одной из самых ужасных ночей в ее жизни.

В моей постели.

Чувство, которое охватывает меня, похоже на безумие, безумие, которое я не могу остановить, когда моя последняя хрупкая нить контроля обрывается. Я шагаю к двери спальни, без раздумий распахиваю ее, вхожу в комнату и вижу Софию, свернувшуюся калачиком на горе подушек, с одеялом на ногах.

— Лука.

Мое имя, произносимое ее губами, звучит как молитва. Как будто она просит меня. Просит меня спасти ее, как я делал уже дюжину раз. Как я бы сделал еще сто раз.

В мгновение ока я оказываюсь рядом с ней, хватаю ее за руки, сажаю на колени и наклоняюсь, чтобы поцеловать. Мне нужны ее губы на моих, ее тело напротив моего, вокруг меня, обволакивающее меня. Я чувствую, что не могу дышать, как будто я умру, если не получу ее сейчас, без дальнейших споров.

Больше никаких раздумий.

Она стонет мне в рот, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и ее реакция пронзает меня, как шок. Я ожидал, что она оттолкнет меня, может быть, даже рассердится на меня за то, что я вообще оставил ее здесь, скажет мне идти нахуй. Что если я не могу обеспечить ее безопасность, как обещал, то у нее вообще нет причин быть здесь. Но вместо этого она тает во мне, ее рот приоткрывается, когда мой язык скользит по ее нижней губе, погружаясь в ее рот так, как я хочу погрузиться в ее тело. Я зарываюсь руками в шелк ее темных волос, чувствуя, как они пробегают сквозь мои пальцы и запутываются вокруг них, когда я стону ей в рот, так сильно, что мне кажется, будто мой член может сломаться. Все мое тело трепещет от потребности в ней, пульс в горле, когда я поднимаю ее и укладываю спиной на подушки, растягиваясь на ней, целуя ее снова и снова, пока не почувствую уверенность, что она действительно здесь.

Что она жива.

София стонет, выгибаясь дугой напротив меня, когда ее пальцы пробегают по моим волосам, царапают кожу головы, спускаясь к подбородку. Она проводит кончиками пальцев по щетине там, лаская меня так, как никогда раньше, ее руки спускаются к пуговицам моей рубашки. Она тянет за них, дергая и натягивая, пока рубашка не распахивается свободно, ее ладони скользят по гладкой, мускулистой поверхности моей груди, когда она выдыхает напротив моего рта, ее тело мягкое и теплое в моих руках. А затем она очень тихо замирает подо мной, отрываясь от поцелуя, чтобы посмотреть на меня своими большими темными глазами.

— Ты вернулся, — шепчет она. — Я не знала…

Я смотрю на нее