Мисс совершенство - Нора Робертс

Вместо ответа миссис Монтгомери просто протянула ей картофелечистку.

* * *

В дом вошел Райдер с братьями, а вместе с ними примчались мальчишки и собаки. Немедленно воцарился хаос. Крики, шуточные потасовки, беготня, просьбы поесть и попить. Мать, как и ожидал Рай-дер, относилась к этому сумасшествию абсолютно спокойно, Эйвери только добавляла шума, что тоже было предсказуемо. Клэр охлаждала пыл сыновей одним взглядом — мамы это умеют! — а Бекетт разливал по кружкам сок, чтобы никто не умер от жажды. Все это ничуть не удивляло Райдера. Его поразила Хоуп. Она усадила малявку Мерфи к себе на колени и внимательно выслушала подробное и цветистое описание событий последнего часа. Время от времени она издавала должные возгласы ужаса и восхищения. Женщины уже откупорили бутылку вина, однако Райдер не считал, что Хоуп держится столь непринужденно благодаря вину. Скорее она вела себя естественно.

—Можно нам чего-нибудь съесть? — Лиам подергал Жюстину за руку. — Мы подыхаем от голода!

—Сядем за стол, как только вы умоетесь и подъедет Вилли Би.

—У-у, это еще не скоро.

—Скоро, скоро. Кстати, я уже слышу шум машины.

То же самое услыхали и собаки, которые тут же рванулись во двор, за исключением Тайрона — мопс сидел возле Жюстины как приклеенный.

—Бегите мойте руки, — велела Жюстина мальчикам. — Мы будем есть на веранде.

Райдер полез в холодильник за пивом, увидел большую тарелку картофельного салата и расплылся в довольной улыбке.

—Куда грязными руками? — грозно сказала Жюстина. — А ну, иди вымой их.

Итак, приятным июньским днем бок о бок с Райдером Хоуп угощалась на открытом воздухе цыпленком и картофельным салатом. Собаки грустно бродили по двору в надежде, что их тоже не обделят, — все, кроме Тайрона, который, несмотря на протесты Жюстины, устроился на коленях у Вилли Би и глядел на него с откровенным обожанием.

—Этот явно хорош, — добродушно произнес Вилли Би.

—Еще бы, ведь ты постоянно суешь ему еду, — изогнула бровь Жюстина.

—Вовсе нет. Он такой хороший мальчик! — Вилли Би умиленно посмотрел на щенка. — Ты ведь хороший мальчик, правда? Он даже не просит.

Тайрон уперся передними лапами в массивную грудь Вилли Би и принялся самозабвенно облизывать его бородатое лицо, в восторге виляя хвостом, а потом уложил морду ему на плечо.

—Ну, все, — покачала головой Эйвери. — Пап, это твой пес.

Глаза Вилли Би, гладившего Тайрона по спине, лучились такой же откровенной любовью.

—Это мой первый щеночек-внучок.

—Нет, ты не понял. Это твой пес, он поедет с тобой.

—Эйвери, я не буду отбирать у тебя щенка!

—Он твой. Если у кого любовь с первого взгляда, я сразу это вижу. Я нравлюсь Тайрону, и когда-нибудь он, конечно, по-настоящему меня полюбит, но в тебя по уши влюблен уже сейчас. А ты — в него. Забирай.

—Она права, — кивнул Оуэн. — Вы созданы друг для друга.

Песик уютно устроился на руках у Вилли Би.

—Мне как-то неудобно, — замялся тот, но Тайрон поднял голову и устремил на него выпуклые черные глаза. — Вы уверены, что так будет лучше?

—По пути домой заверни к нам за его вещами. Ты только что получил еще один подарок на День отца[5].

—О да, самый лучший, — просиял Вилли Би. — Но если ты вдруг передумаешь...

—Папа! — Эйвери протянула руку и ласково почесала Тайрона за ухом. — Любовь есть любовь.

Это правда, мысленно согласилась Хоуп. Сегодня, теплым летним вечером, любовь царила повсюду.

После обеда мальчиков удалось отвлечь игрушками, которые Жюстина начала складывать в гостевой комнате — теперь уже она воспринимала ее не иначе как детскую.

Взрослые расселись на веранде, и Хоуп подробно описала богатую событиями ночь пятницы.

—Прежде чем мы обсудим, что все это может означать, я бы хотела спросить вас, Жюстина, следует ли нам придерживаться некоей строгой линии, рассказывать гостям про Лиззи или нет.

—По-моему, линия — это слишком узко. Действуй как прежде, то есть ориентируйся по обстоятельствам, смотри на каждого гостя и оценивай, стоит ли ему говорить о привидении и если да, то в какой мере. Лиззи впервые раз причинила беспокойство г о -стям отеля, — отметила Жюстина, — и, судя по всему, умышленно так поступила. Ей не понравилось, что кто-то был с тобой груб.

—А вот нечего нам грубить, — хмыкнул Вилли Би и почесал Тайрона под подбородком. Мопс удовлетворенно заурчал.

—Мы не вправе требовать от гостей, которые нам платят, хороших манер. Это лишь приятное дополнение. Мне приходилось сталкиваться и с более грубыми людьми.

—Сейчас речь не о Райдере, — подколол Бекетт старшего брата и улыбнулся, когда тот сделал страшное лицо.

—Полагаю, Лиззи делает определенные поправки на ситуацию. Я попросила ее быть более снисходительной.

—Ты опять с ней общалась? — осведомился Оуэн.

—И да, и нет. Я время от времени разговариваю с ней, хотя она не отвечает, кроме того случая в пятницу.

—Прямо сердце разрывается от ее слов, — негромко произнесла Клэр, — о том, что она тает.

—Тем не менее Лиззи редко грустит, у нее ведь есть надежда, — Бекетт улыбнулся Хоуп. — Эту надежду она питала еще до твоего появления. Не знаю, почему Лиззи упомянула Райдера. Он меньше связан с ней, чем я и Оуэн.

—С чего ты взял?

—Не помню, чтобы ты говорил о ней до того момента, когда она сыграла с тобой и Хоуп шутку в пентхаусе.

—Мы все провели в гостинице массу времени, и вместе, и по отдельности. Я неплохо с ней ладил, — пожал плечами Райдер. — Мы не мешали друг другу.

—Она тебе когда-нибудь являлась? — поинтересовался Оуэн.

—Чтобы ощущать присутствие Лиззи, необязательно ее видеть. Она невзлюбила Шона — помните плотника, которого мы наняли на работу в самом начале?

—Шона вообще никто не любил, особенно после того, как выяснилось, что он подворовывает материалы и халтурит на стороне, — заметил Оуэн.

—И впридачу волочится за женой Денни. Каким надо быть идиотом, чтобы клеиться к жене полицейского да еще старинного друга его работодателей? Притом что ей Шон был абсолютно до лампочки.

—Мы раскусили его гораздо позже, чем Лиззи, и уж потом только уволили. А она прятала инструменты Шона, бутербродницу, перчатки и все такое. Сперва я думал, он просто рассеян, но затем стал находить пропавшие вещи в старом подвале, куда он никогда не спускался. Все они были аккуратно сложены и пахли жимолостью.