Устанавливая правила - Сагара Люкс

Мы с Робертом Рулзом стоим на террасе у него дома. Каждый с чашкой кофе в руках. Он — с обнажённой грудью и в брюках от спортивного костюма, я — в безразмерной толстовке. Утренний ветерок обдувает мои ноги, но мне не холодно. Каждый раз, когда поворачиваюсь к Рулзу, я ловлю его взгляд.

И то, как он на меня смотрит…

Я прочищаю горло, когда с новой силой вспыхивают воспоминания о том, что этой ночью мы разделили (и что он дал мне).

«Кого ты хочешь, Шэрон? Монстра или мужчину?»

У меня был и тот и другой.

И я любила обоих.

Делаю глоток кофе, надеясь, что это поможет привести мысли в порядок. Не о таком я думала, когда вместе с Джо планировала свою месть. Но именно это я надеялась почувствовать после: лёгкое головокружение, тишина, которая наконец-то стала просто тишиной. Покой в душе.

Я закрываю глаза, растворяясь во вздохе.

У меня не должно быть таких чувств.

Не с ним.

Краем глаза улавливаю движение. Я быстро возвращаю бдительность. Рулз встал рядом со мной, опираясь локтями на балюстраду. Когда он прижимается ко мне, я чувствую, как электрический разряд возникает в месте нашего контакта и распространяется по всему телу: от кончиков пальцев ног до кончиков волос.

Я делаю очередной глоток кофе, надеясь, что Рулз не заметит, как мне неловко находиться рядом с ним.

Он прочищает горло.

— Есть кое-что, о чём я не могу перестать думать. — Город, раскинувшийся у наших ног, ещё не проснулся. Мы одни и, казалось бы — я нахожусь в компании того, кого считала своим худшим кошмаром, но чувствую себя в безопасности. Защищённой. — В нашу последнюю встречу ты сказала, что я всё измеряю в экономических терминах, и это правда. Я могу рассчитать, сколько стоит компания, и сформулировать предложение о покупке менее чем за двадцать минут. Но если бы меня спросили, какую сумму я готов заплатить, чтобы узнать, о чём ты сейчас думаешь… Ну, я бы не смог назвать цену.

— Потому что я ни о чём не думаю, — отвечаю искренне.

Рулз качает головой, смеясь.

— Нет. Ты всегда о чём-то думаешь. Днём и ночью.

Внезапная мысль заставляет меня нахмуриться.

— Я что-то сказала, пока спала?

— Кроме того, что ты любишь меня, имеешь в виду?

Я бросаю на него недовольный взгляд.

— Это не смешно.

Рулз разворачивается на месте. Он опирается бёдрами о балюстраду и смотрит на меня так пронзительно, что я задерживаю дыхание.

— Ты когда-нибудь хотела того, что невозможно иметь?

— Часто.

Невозможное мне снится каждую ночь: родители провожают меня на выпускной, сестра знакомит меня со своим новым парнем, порядочный мужчина шепчет, как сильно любит меня. Нормальная жизнь, полная нормальных вещей и людей. Вот что я вижу, когда закрываю глаза… пока полицейские сирены не прорываются сквозь сон, превращая его в кошмар.

Даже сейчас, спустя годы, я иногда просыпаюсь посреди ночи. Я кричу людям в чёрном, чтобы они оставили мою сестру, родителям, чтобы не садились в машину, а себе, чтобы бежала быстрее.

— Шэрон. — Голос Рулза возвращает меня в настоящее. Спокойный. Я прижимаюсь к его теплу всем своим существом. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, извини. О чём ты говорил?

— Мы говорили о невозможных желаниях.

Я качаю головой, нервно смеясь.

— Что ты знаешь о невыполнимых желаниях? Ты — Роберт Рулз! Если мужчина встаёт у тебя на пути, ты его убиваешь. Если женщина интригует тебя, ты покупаешь её. Нет ничего, чего бы ты не мог получить.

— Ты так думаешь?

Рулз ставит чашку с кофе и тянется ко мне. Воздух на улице холодный, как и пол, на котором стою. Я должна замёрзнуть, но как только Рулз прикасается ко мне, я понимаю, что горю.

Он обжигает моё лицо, обхватив его ладонями.

Моё тело горит.

Пылает и моё сердце.

Я должна ненавидеть Рулза за то, что он сделал с моей сестрой, но когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я закрываю глаза и отдаюсь в его объятия. Сладкие и неожиданные. Впервые его язык не требует, а просит разрешения. Руки не сжимают, они ласкают. И его дыхание…

Кто-то стучит в дверь, Рулз отшатывается, но я не готова его отпустить. Должно быть, он читает это в моих глазах, потому что колеблется. Следуют новые удары в дверь, на этот раз более частые. Рулз проводит рукой по волосам и отворачивается, но прежде целует меня в лоб.

— Дай мне минутку.

Моё сердце пускается в галоп. И не замедляется, даже когда Роберт исчезает из моего поля зрения. У меня было много мужчин, но я не помню, чтобы когда-нибудь испытывала что-то настолько сильное. Я на самом деле хотела убить его прошлой ночью? Потому что сегодня утром я не хочу ничего, кроме как быть с ним вечно…

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Я понятия не имею, кто постучал, но, судя по сердитому тону Рулза, гостю не рады.

— Я пытался дозвониться до тебя всю ночь. Я бы не стал тебя беспокоить, не будь это чем-то серьёзным.

У меня перехватывает дыхание.

Я знаю этот голос!

Я на цыпочках вхожу в гостиную.

— Почему ты здесь?

Томас нервно проводит рукой по волосам.

— Прошлой ночью системы наших крупнейших клиентов были взломаны. Нам удалось восстановить работу, но мы до сих пор не выяснили, была ли это настоящая атака, предупреждение или что-то другое.

Рулз ругается. Я подбираю джинсы, стараясь не попадаться на глаза, и одеваюсь. Слышу, как они направляются в кабинет. В спешке они забыли закрыть дверь. Я не хочу убегать, но если упущу момент, у меня ничего не получится.

Натягиваю капюшон на лицо и в последний раз поворачиваюсь в сторону комнаты, где находится Рулз. Я почти вижу его: он склонился над компьютером, тело напряжено, глаза сужены. Моё сердце бьётся так быстро, что становится больно.

— Прости, — шепчу я.

Затем я спешу прочь, не оглядываясь.

* * *

В первый раз, когда Рулз пытается позвонить мне, я не отвечаю. Автобус, в котором еду, слишком переполнен; я не хочу привлекать к себе внимание или рисковать тем, что кто-нибудь нас подслушает. Не проходит и трёх секунд, как телефон звонит снова. Я понимаю, он зол, а я не могу ждать, пока не окажусь в безопасности, поэтому выхожу на первой же остановке и ищу укромное место.

Переулок за переулком, улицы становятся всё грязнее и грязнее. Когда вонь от мусора становится невыносимой, я принимаю вызов.

— Как ты могла?

Он