Жестокие игры мажора - Маша Демина

— Не будет повторного визита, — говорит он себе под нос, и выезжает с парковки быстрее, чем следовало бы.

Глава 19

Некоторое время спустя я уже сижу в кабинете ректора, бездумно раскачиваясь на стуле.

В приемной раздается знакомый женский голос, прежде чем его обладательница заходит в кабинет.

Ее глаза тут же впиваются в меня, а затем она делает вид, что в кабинете никого нет, пока идет к своему месту во главе стола.

— Перестань портить стул, Илай, — чеканит ректор и, отодвинув рабочее кресло, садится в него. Быстро пролистав телефон, который в ее отсутствие разрывался от уведомлений и звонков, она убирает гаджет в сторону и, сложив на столе руки, полностью сосредотачивает свое внимание на мне. — Как твое плечо?

Я опускаю голову и дергаюсь от удушающего смешка. Эта женщина думает, я поверю, что это и есть причина, по которой она вызвала меня сюда?

Я откидываюсь на спинку стула и поднимаю взгляд.

— Тебя действительно это волнует?

— Илай, — строго осекает она меня.

Уголки моих губ изгибаются в ухмылке.

— Да, Мариана Арслановна?

— Не ерничай. Тренер готов принять тебя обратно в команду.

— Готов он, блядь, — хмыкаю себе под нос, потом говорю так, чтоб слышала мать: — И сколько?

Она выгибает темную бровь, как всегда, когда не понимает моих вопросов. Ну или просто делает вид, что не понимает.

— Сколько ты дала ему на лапу? — повторяю я безразличным тоном. — Или ты расплатилась с ним привычным для тебя способом?

Мама тут же подскакивает с кресла и громко хлопает ладонями по столу:

— Прекрати так со мной разговаривать! — ее независимое выражение лица сменяется горячей яростью, вспыхнувшей в больших темных глазах.

— А ты прекрати лезть в мою жизнь, будто тебя это на самом деле заботит, — говорю все тем же безэмоциональным тоном.

— Хочешь, чтобы я это сделала? Хочешь, чтобы я продемонстрировала, как изменится твоя жизнь, если я перестану лезть? — бросает она свое презрение, которое я проглатываю скрипя зубами и сжимая кулаки под столом. — Может, ты забыл, но я тебе напомню, Илай! Ты живешь и имеешь все, что имеешь, только благодаря мне! Что, по-твоему, ты делаешь? Хочешь все разрушить? Хочешь опозорить меня? Или что это за глупые мелкие выходки? — она срывается на крик. — Даже не думай, что я позволю тебе все испортить! Все, что я строила столько лет своим трудом! Ты забыл, что у твоего отчима и отца Фирсовой общий бизнес? Ты женишься на Ярославе, и не дай бог ее отец узнает о том, что ты оскорбляешь его дочь своим поведением, таскаясь с этой нищебродкой! — последние слова мама произносит с отвращением, будто предпочла бы не упоминать такой позорный факт вслух.

Но пусть все они идут к черту. Я заебался быть марионеткой для достижения их цели. Я всю жизнь чувствую себя материалом, через который мать оправдывает свои собственные ожидания, наплевав на мои.

— Это решать только мне, — говорю я спокойно, несмотря на напряжение, сковавшее мое тело.

Мама поднимает бровь. На этот раз в знак того, что она бросает мне вызов. Блядь.

— Ты считаешь, что эта, — она небрежно взмахивает рукой, на которой гремят золотые браслеты, — бессмысленная интрижка стоит твоего обеспеченного будущего?

Я скриплю зубами, с трудом сохраняя ровный тон:

— Моего? Или твоего?

— Это взаимосвязано. Мы одна семья. Но в последнее время ты доставляешь мне много неприятностей, Илай. Ты отбиваешься от рук и, вероятно, считаешь, что имеешь право жить так, как тебе хочется? — едкий тон матери проходится лезвием по нервным окончаниям. — Я тебя быстро верну обратно на землю, мой дорогой. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я отправила тебя учиться за границу под контроль твоего отца.

Сука.

Как она смеет после всего, через что я прошел, угрожать мне подобным образом?

Когда мне было четыре года, мать бросила меня в самый ад к настоящему чудовищу и исчезла на десять ебаных лет, а потом вернулась и забрала меня как ни в чем не бывало. Ей было плевать, какие демоны окружали ее маленького сына, пока она трахалась со своим новым хахалем, пока я в одиночку выживал среди сигаретного дыма, бутылок алкоголя и запаха горелой кожи каждый раз, когда я делал что-то не то…

Мое дыхание становится тяжелым, и сейчас я ненавижу свою мать больше, чем ублюдка, которого она называет моим отцом.

Я сжимаю челюсти так сильно, что удивляюсь, как не крошатся зубы. Но и на этот раз заставляю звучать свой голос ровно:

— Шантаж, — говорить тяжело, и я прочищаю горло, бросая на мать полный презрения взгляд: — Как низко ты пала, мама.

В ее глазах вспыхивает колючее раздражение.

— Если шантаж — это то, что выбьет твою дерзость, то я воспользуюсь этим, Илай! Как тебе такой вариант? — ее голос становится холодным и расчетливым. — Думаю, отчисления одного отродья будет достаточно. Как ее там? — мама щелкает пальцами. — А, кажется, Алиса, да? Думаю, ей стоит поискать более подходящее место учебы.

Хмыкнув, я дергаю плечом, испытывая зудящее желание придушить собственную мать. И дело не в Ведьме, а в моей матери.

— Не понимаю, почему ты считаешь, что мне есть до этого дело, — я пытаюсь казаться равнодушным.

— Думаю есть, Илай. Я достаточно наблюдательна. Но я готова дать тебе еще один шанс и сделать вид, что ты не совершал мелких выходок, чтобы позлить меня.

Я запрокидываю голову и испускаю сдавленный смешок, прежде чем снова смотрю на мать.

— Ты действительно считаешь, что я делаю это из-за тебя?

Усмехнувшись, мама складывает руки на груди.

— Я действительно считаю, что ты будешь держаться от этой девки подальше.

— Почему я должен поступить по-твоему?

Мама опирается ладонями на стол и, прищурившись, подается вперед:

— Тебе не понравится мой ответ, дорогой.

— Я справлюсь. — Я сижу ровно, мои плечи напряжены, но я продолжаю казаться незаинтересованным.

— Если ты не остановишься, я уберу эту девку сама, — она продолжает свою манипуляцию, и мой самоконтроль начинает покрываться уродливыми трещинами.

Я поднимаюсь на ноги и так же упираюсь ладонями на стол, занимая доминирующую позицию над матерью.

— Тронь ее — и я никогда не женюсь на Фирсовой, — мой голос понижается до грубого шепота. — Я сделаю все, чтобы ее отец пожалел о том, что я твой сын. — Лицо матери краснеет, и я добиваю ее: — А если ты хочешь, чтобы я опустился до шантажа твоего уровня, я расскажу своему отчиму, как мой тренер трахал мою мать на