Зимний зной - Иден Бар

Исхитрившись, я выворачиваюсь и бью его ногой в колено. Хватка на мгновение ослабевает. Уже в следующую секунду бегу от наркомана прочь, огибая большой раскидистый куст на своем пути.

Там, за ним — наши!

Но, как оказалось, не одни. Вижу парочку таких же отморозков рядом с ними, а за мной, ломая кусты, уже несется их подельник. Ситуация патовая.

Я растерянно торможу возле свох и чужих, с надеждой вглядываясь в безмятежное лицо Алексея. Раньше, чем успеваю что-либо сказать или подумать, он начинает спокойно и методично «укладывать» этих парней на землю.

Корчась от боли, они послушно валятся друг на друга в траву карточным домиком, что называется, без особого шума и пыли.

Алексей действует на загляденье хладнокровно, даже красиво, как в хорошем кино. Прибежавший вслед за мной воришка на миг теряется.

Затем неожиданно достает раскладной нож. Щелкает им, сверкнув на солнце лезвием и, пританцовывая, направляется к Алексею. Самоубийца!

Но девчонки ахают и испуганно жмутся друг к другу. С сильно бьющимся сердцем, я тоже смотрю на майора — он по-прежнему выглядит невозмутимым.

Переводит взгляд на меня и даже, кажется, подмигивает, перед тем как технично обезвредить вора. Все мы шумно выдыхаем.

Алексей отнимает у преступника нож, словно играючись. Усмехается и кладет его к себе в карман. Толкает вора на землю, и тот беспомощно откатывается к своим стонущим собратьям по разуму. Жалко тормошит их.

Неожиданно, я замечаю тяжелый взгляд Елки, устремленный на брата.

— Леш, — произносит она едва слышно, но при этом довольно злобно, и догадка молнией пронзает меня.

— С ума сойти! — восклицает кто-то из девочек, выдирая из рук одного из валяющихся в траве свою сумку.

— Я к этому непричастен, — так же тихо отвечает Тане Алексей. Затем повышает голос на ее воинственно настроенных подруг, — девочки, отойдите!

Снова смотрит на меня, словно проверяя, не испугалась ли. Неужели кровавое зрелище со спасением было разыграно в мою честь?!

Ужасно. Пошло. Невообразимо.

Задыхаясь от возмущения, я подскакиваю к нему, вынуждая обернуться. В этот момент я думаю только о Дане, который, наверняка, шокирован тем, что наша связь прервалась так неожиданно. Да, к тому же, после вопроса о Мискарьянце!

Черт. Что ему известно, и откуда?!

— Верните, пожалуйста, телефон, — прошу громко, глядя не на воров, а на Алексея. Я не собираюсь скрывать от него своей догадки.

Он странно смотрит, затем, охнув, хватается за бок. И оба мы, как по команде, опускаем взгляды вниз, туда, где он сейчас медленно отнимает от своей светлой футболки руку. Под ней расплывается темное пятно. Красное.

Это кровь! Качнувшись, я чувствую, как в моих глазах темнеет от ужаса, когда вижу торчащую в теле Алексея рукоять ножа. И резво поднявшегося позади него вора…

Цепляясь за остатки сознания, я крепко удерживаю раненого на ногах, ожидая нового нападения. Но преступники, вместо этого, молниеносно пускаются наутек.

В эти минуты все происходит как будто в замедленной съемке.

Оседающий на моих руках Алексей мягко, плавно достает откуда-то из внутреннего кармана пиджака пистолет. Стреляет им вслед. Кто-то из девчонок возле нас взвизгивает, и зажмуривается.

Один из убегающих, вероятно, раненый в ногу, падает.

Я держу майора, как могу, но из-за тяжести его тела мы все же оказываемся на земле.

— Все нормально! — улыбнувшись, ободряюще говорит он мне. Как раз перед тем, как потерять сознание.

Глава 29

Конец или начало?

Антонина

От сердца моего отлегает окончательно, только когда к нам, ожидающим в приемном покое городской больницы, вместо дежурного врача выходит сам Алексей Ивакин.

Он немного бледен, но это и понятно. Подшучивая, рассказывает о своем состоянии и даже показывает перебинтованную поясницу.

К счастью, рана его оказалась неопасной. Можно сказать, повезло. Благодаря тренированному мышечному «корсету» нож преступника рассек только пару косых мышц и вошел в тело, не задев никаких жизненно важных органов.

Алексею советуют заночевать в больнице, дабы проконтролировать утром отсутствие сепсиса. Но этот упрямец, приняв антибиотик, упорно отказывается от госпитализации. Зато клятвенно обещает явиться на осмотр к врачу завтра-послезавтра.

Вздохнув, его недоверчивая сестрица отправляется к хирургу, чтобы лично убедиться в том, что он только что нам тут поведал. Но Леха только смеется.

Танины подружки, пожелав парню скорейшего выздоровления, разбегаются тоже. В итоге мы остаемся с ним вдвоем в пустом полутемном больничном коридоре.

Подходим к окну. Вообще, эта история закончилась вполне благополучно. Алексей мент, притом хороший, поэтому полиция прибыла по его вызову на место быстро и провела все следственные действия оперативно. То есть, в считанные часы.

Раненый Лехой преступник тут же сдал своих подельников, что позволило «по горячим следам» найти их и наши вещи. Напасть с холодным оружием не просто на гражданских, а на опера, это серьезно. Поэтому промышляющим на озере и прилегающей к нему территории воришкам уже не избежать самого сурового наказания.

Мы стоим с Алексеем у окна, и какое-то время просто смотрим друг на друга. Начинаем говорить, одновременно. Но все же, на секунду, он опережает меня.

— Прости, — говорит он мне, хотя это я должна просить у него прощения.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, ты прости! — почти не замечаю, как легко мы переходим на «ты» ввиду нестандартности ситуации, — если бы я не отвлекла тебя в тот момент…

— Я сам не должен был отвлекаться, это непрофессионально! — перебивает, — давай… просто забудем?

— Давай.

Замолкаем.

— Ты, конечно, не пойдешь со мной на свидание? — спрашивает он так грустно, что я невольно улыбаюсь.

— Нет, Леш.

— Почему?

Скашиваю глаза в окно, запоздало вспоминая, что во всей этой суматохе забыла позвонить Данилу.

— Ладно! — Алексей даже не дает мне ответить. Неожиданно притягивает к себе.

Обнимает и целует в лоб. Пораженная его нежностью, я даже не сопротивляюсь.

— Пока, — произносит и уходит, не оглядываясь.

Я стою и смотрю ему вслед, желая испытать сожаление. Хоть какие-то чувства. Но их нет.

Зато с радостью и спокойной душой лезу в карман за телефоном, чтобы перезвонить Даньке. Включаю звук. Ну, конечно, миллион пропущенных! Мне даже не приходится слушать гудки.

— Ты в порядке?! — Данил взбешен.

— Да, — тихо отвечаю.

У меня нет ни сил, ни желания ссориться или спорить. Зато я просто рада слышать его голос. Не спеша, в двух словах, объясняю ему, что случилось.

— Почему у тебя все время что-то случается? — сердито спрашивает, — что такое, Тоня?! Почему я