Десять писем - Лия Аструм

– Я доверяю тебе, Алекс. Но до меня дошли слухи, что ты снова вёл переговоры с китайцами за моей спиной. – Он внимательно посмотрел сыну в глаза. У брата лишь на секунду мелькнуло в глазах удивление, но он сразу же взял себя в руки и с достоинством выдержал бритвенный взгляд, режущий похлеще любого из идеально заточенных лезвий в коллекции Миллера-младшего. – Я запрещаю тебе с ними сотрудничать, – сказал Ричард, как отрезал.

– Ты не можешь мне запретить, – сквозь зубы процедил Алекс, крепко сжимая стакан в руке и даже не пытаясь отнекиваться от только что услышанной им информации. – Я не собирался это скрывать. Я хотел подготовить почву и показать тебе, что японцы – провальный план. Я хочу вынести этот вопрос на голосование.

– У тебя пока не контрольный пакет, – снисходительно заметил Ричард. – Не заставляй меня открыто идти против тебя.

– И всё же, я рискну.

Лицо Миллера-старшего мгновенно помрачнело, и он одарил Алекса таким взглядом, что будь на его месте любой другой, он залез бы уже под стол от ужаса.

– Некоторые из этих идиотов вполне могут поддержать твою сомнительную затею. Они уважают тебя. Но не забывай о том, что страх сильнее уважения. – От появившейся стали в его голосе, я невольно поёжилась. – И ты прекрасно знаешь, что у меня всегда есть рычаги давления на каждого из них.

– Будешь использовать грязные методы против родного сына? – с вызовом бросил Алекс.

– Буду использовать любые методы, чтобы указать тебе на твои ошибки, которые ты в дальнейшем уже не совершишь. Ты хочешь сыграть со мной партию. – Ричард склонил голову вбок и буравил сына недобрым взглядом. – Но ты забываешь, что за твоей спиной лишь пешки, когда за моей уже давно одни королевы. Это неравный бой, и твоего поражения я не хочу. Но если ты так сильно жаждешь исключительно самостоятельно принимать решения, важные не только для тебя, но и для всей нашей компании, я преподам тебе урок.

Я нервно сглотнула, смотря на столь жёсткое противостояние между отцом и сыном. В воздухе витало густое, почти осязаемое напряжение и, казалось, можно протянуть руку и коснуться пульсирующей энергетической сферы. Злость Алекса проникала мне сквозь поры под кожу, и я заводилась, испытывая лёгкую взволнованность и желая, чтобы победа в этой партии осталась за ним.

– Я не хочу с тобой сражаться, – сдержанно ответил брат, но я видела с каким трудом ему даётся это спокойствие. – Мы не враги и хотим одного и того же – лучшего пути развития. И я до сих пор не могу понять, как ты не видишь, что я этот путь нашёл.

Ричард на это только усмехнулся.

– Я слышал, – вкрадчиво начал он, – что Эмили стало хуже. И ей всё же предстоит операция. С этим связаны твои последующие необдуманные действия в Китае?

Алекс если и был удивлён его осведомлённостью, никак это не показал.

– Да, Эмили стало хуже, – подтвердил он. – Мои поступки сложно назвать необдуманными. Я просчитываю каждый шаг наперёд, а Эмили… Эмили, считай, моя мотивация.

– Алекс, – уже более миролюбиво начал Ричард, – альтруист не будет лучшим. Запомни это.

– А как же сострадание, о котором ты с таким энтузиазмом рассказывал на вечере? – не удержавшись, влезла я в разговор.

– Вивиан, то, что напишет пресса, то и будут думать о нас люди, – как непутёвому ребёнку объяснял он. – Люди не должны думать о нас, как о беспринципных миллиардерах, зарабатывающих на чужом горе. Они должны видеть в нас человечность. Должны чувствовать, что мы хотим помочь, что мы не думаем о деньгах в первую очередь. А мы думаем именно о них. – Он снова пронзил Алекса своим острым взглядом. – Именно это твоя задача, – жёстко сказал он. – Ты должен не просто вывести компанию в топ, ты должен удержать это место. Ты должен создать такой отрыв, чтобы этим чёртовым немцам не хватило и сотни лет, чтобы добраться до твоего уровня. Ты должен наращивать нашу власть, потому что именно она открывает все двери к сокровищам этого прогнившего мира. И если ты не перестанешь идти мне наперекор, думая, что умнее меня, я надавлю на тебя по-другому.

Хлёсткие отцовские пощёчины свистели в воздухе, словно плеть, и оставляли невидимые следы на абсолютно безучастном лице Алекса. Он казался до странного равнодушным, и пугающе холодная пустота затопила цветную радужку красивых голубых глазах, без единой эмоции взирающих на своего кровного родственника. Будто не он только что выслушал огромный список под названием: «Должен». Будто это была всего лишь светская лёгкая беседа за завтраком в гольф-клубе, а не жёсткий властный монолог, заканчивающийся его полной бескомпромиссностью. Как у него получалось так профессионально держать свою идеально подобранную маску хладнокровия, когда даже мне хотелось встать и надавать Ричарду по голове? Не слишком ли он до хрена ему должен?! Внутренняя стерва была изрядно недовольна и уже готова была собирать тысячное войско, чтобы защитить нашего главного обидчика. Ненормальная.

– Мистер Миллер, прошу прощение. – В комнату бесшумно вошла Глория.  – Вам доставили полчаса назад.

Она подошла к столу и положила перед Ричардом чистый белый конверт, как и в прошлый раз, с одной-единственной, ярко выведенной чёрной краской цифрой. Только на этот раз – цифрой пять.

Алекс сразу напрягся, а Ричард, поблагодарив Глорию, спокойно убрал его во внутренний карман пиджака.

– Ты объяснишь мне, что происходит? – требовательным тоном спросил брат в упор глядя на отца, который с невозмутимым видом разрезал маленький кусочек свежего багета, намазанный паштетом, и, отправив его в рот, тщательно пережевал.

– Это личное, Алекс. Тебе не о чем беспокоиться, – ровно ответил Ричард, откладывая приборы в сторону. Изысканным движением руки он взял со стола салфетку и аккуратно промокнул уголки губ. Я никогда не смогу привыкнуть к этой раздражающе породистой манере поведения.

– Отец…

– Тема закрыта, – твёрдо сказал отчим и, посмотрев на часы, поднялся. – Мне нужно ехать. Александр, не забудь подписать документы и завезти их Коллинзу до начала вечера.

Когда он покинул комнату, напряжение немного спало, и я, решив, наконец, толком позавтракать, положила себе пару тостов и несколько кусочков мяса, замаринованного в каком-то очень вкусно пахнущем соусе. Я соорудила себе очень привлекательный на вид бутерброд и, с аппетитом откусив сразу чуть ли не половину, пыталась прожевать его в своей далёкой от правил этикета манере.

– Вивиан, –