Малышка, ты только моя - Ника Лор

Я целовал её волосы, ключицы, наслаждаясь её телом.

Долго ли я еще выдержу эти пытки?

Нет.

Соня должна быть моей и будет.

Раздался звонок в дверь.

— Это папа, наверное, — девочка, дрожа всё еще, попыталась слезть с тумбы, но я не дал ей этого сделать.

— Вовремя, — ухмыльнулся я. — Как раз сообщим ему приятную новость.

— Какую? — вопросительно посмотрела на меня девочка.

— Новость о том, что скоро мы станем семьёй.

Глава 24

Дав Руслану чистую одежду папы, я подошла к двери, чтобы открыть её. Какое было моё удивление, когда меня встретил забытый, строгий взгляд мамы. Она была в деловом костюме, который предпочитала всегда носить. Волосы заколоты сзади. Мама не любила, когда хотя бы прядь волос падала на лицо. Она всегда ругала и меня за это. Хвост и косы — вот, что должно быть на голове у приличной девушки.

На минуту между нами воцарилась тишина. Мама проанализировала меня своим взглядом. Её брови сошлись, и я поняла, что не удовлетворила её своей внешностью. Я скрестила руки впереди, пытаясь незаметно натянуть ночнушку до колен.

— Привет, мама, — произнесла я.

— Не пропустишь? — вскинула она бровь.

Я заколебалась, вспомнив про Руслана. Это точно не понравится маме. Тяжело вздохнув, попыталась унять страх, что распространялся по моему телу с сумасшедшей скоростью. Смирившись со скандалом, я отступила назад, пропуская маму в квартиру.

— Значит, вы теперь живете здесь, — протянула она, снимая обувь и параллельно рассматривая интерьер. — Вы купили эту квартиру или снимаете?

— Снимаем.

Она вскинула брови, хмыкнув.

— Что еще можно было ожидать от Титова, — закатила мама глаза и словно хозяйка направилась в глубь комнаты.

Тут моё сердце упало в пятки. Мне конец. Я всегда боялась маму. С самого детства она воспитывала меня в строгости. Ругала за всё. Когда папа был дома, что являлось редкость, он защищал меня, но после начинался скандал между ними.

— Где твой отец?

— На работе.

— В воскресенье? — ахнула мать, от чего я чуть не подскочила.

— Папа остался вчера в офисе, чтобы доделать работу, и уже должен скоро вернуться.

Мои глаза распахнулись, когда в коридор вышел Руслан. Он остановился, оглядел мою маму, а затем перевел на меня вопросительный взгляд. Я забыла, как говорить, как дышать. Взгляд мамы сломил меня. Я опустила голову, готовая к крикам.

— Соня, объясни. Кто этот мужчина и что он делает утром в этой квартире?

Я сглотнула горячую слюну, и она казалось обожгла мне глотку, так как я не смогла вымолвить из себя ни словечка.

— Я её жених, — раздался голос Руслана, словно гром.

Наступила молчаливая пауза, во время которой я почувствовала, что мне уже удается сдерживать дрожь, сотрясавшую всё моё тело. То, что Руслан находился рядом, успокаивало. Я не так боялась маму, но скандал был неизбежен.

— Соня, ты проглотила язык? — проигнорировала она мужчину, сверкая на меня своим злобным взглядом. — Я жду ответа.

— Я уже ответил вам, — снова попытался Руслан привлечь к себе внимание.

Он сделал пару шагов и оказался прямо возле мамы. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Рядом с ним, она уже не выглядела такой устрашающий. — Могу еще раз повторить, если вы не расслышали. Я жених вашей дочери. Завтра мы распишемся. Вам же приглашение не высылали.

— Что за бред? — усмехнулась она, поправив свою прическу. — Соня, ты чего молчишь? Разве я так тебя воспитывала? Не стыдно в дом приводить мужиков? Знаешь, как это называется? Это позор!

— Рот закрой, — рявкнул Руслан.

Мать медленно повернулась к нему, приподняв свои тонкие брови, как она всегда любила делать.

— Какое вы имеете право повышать на меня голос?

— А вы? Соня моя будущая жена. Я никому не позволю ей даже грубого слова сказать.

— Я её мать, — прошипела она.

— И где ты была всё это время, мать?

Руслан на грани. Я не помню, когда начала определять его настрой по голосу, но сейчас точно могу сказать, что он находился на грани. Моя мать не знает, когда остановиться, поэтому я решила вмешаться, чтобы предотвратить беду.

— Мама, это Руслан, — начала я. Женщина обернулась ко мне, приподняв подбородок. — Всё, что он сказал-правда.

Я всегда придерживалась молчания. Чем меньше говорила, спорила с мамой, тем меньше была вероятность ссор. Сейчас я должна была говорить, чтобы предотвратить огонь, что мог вспыхнуть между мамой и Русланом.

— Эта шутка? Ты шутишь? — она издала некий насмешливый звук, похожий на скрип. — Соня, ты с головой дружишь? Он старше тебя на десятки лет. Куда смотрит твой отец? Я звоню Титову. Пусть приезжает и разбирается с этим.

Мама полезла нервозно в сумку, достала телефон, но позвонить не успела; Руслан выхватил мобильное устройство из её рук. Сжав его в руке, мужчина раздавил телефон и кинул на пол, под наши удивленные с мамой взгляды. Я издала тяжёлой вздох понимая, что терпение Руслана кончилось.

— Что вы себе позволяете? — завопила мама.

— Женщина, ты кто вообще такая? Бросила дочь, а теперь приехала и начала качать здесь свои права. Куда смотрит её отец? Куда ты смотрела, когда бросила семью, ради хахаля своего? Святошу вздумала строить из себя? Не того ты хочешь обмануть.

Я не понимала, о чем говорит Руслан. Навострив уши, пыталась вникнуть в их разговор, но ничего не выходило. Мужской голос стал грубее, женский громче. Они начали кричать друг на друга, заглушая даже стук моего пульса, что недавно бился в моих ушах. Я зажала их руками, чтобы не слышать голосов, и облокотившись об стену, спустилась по ней на холодный пол. Закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от происходящего.

— Соня! — раздался совсем рядом голос Руслана.

Я распахнула глаза. Мужчина сидел напротив меня, внимательным взглядом оглядывая.

— Хватит страдать фигнёй, вставай с пола! — завизжала мама.

Я бы встала, но ноги перестали меня держать.

— Соня, ты себя плохо чувствуешь? — дотронулся Руслан до моей щеки.

— Да притворяется она!

— Закрой, блять, пасть! — рыкнул мужчина от чего я сама вздрогнула.

Мама всё же замолчала, но не перестала на меня злобно смотреть. Руслан что-то говорил, шептал, но я не слышала. Я была там, в прошлом, когда ни дня не проходила без ссор родителей, без разбитой посуды, которую мне потом приходилось убирать, так как папа курил на балконе,