Сладостное заточение - Нева Олтедж

Каждый дюйм его верхней части тела покрыт татуировками. Смесь черных и цветных узоров обвивает его невероятно широкую спину, распространяясь по его широким плечам вниз по его мускулистым рукам, вплоть до пальцев. Трудно определить где одно изображение заканчивается и начинается другое, и каждое как бы перетекает в следующее.

Моя рука летит к груди, как будто это помешает моему бешено бьющемуся сердцу вырваться из грудной клетки. У меня не было возможностей увидеть мужчин без рубашек. В школе, иногда, некоторые ребята снимали рубашки после футбольной тренировки, и один раз мне повелось увидеть без рубашки Кая, когда я помогала Нере стирать с него кровь, когда он был ранен, но это все. В общем, мужчины никогда не вызывали у меня интереса. Мужчины, которые не были Массимо, конечно.

— Доброе утро, — хрипло говорю я, наконец обретая дар речи.

Массимо оборачивается, и я вижу, что спереди у него тоже есть татуировка.

— Привет. Удалось поспать?

— Да, конечно, — лгу я. Я едва сомкнула глаза, ворочаясь и думая о нем.

Часы, которые мы провели в гостиной за изучением сайтов компаний по ремонту автомобилей вчера вечером, едва не довели меня до тахикардии. Мое сердце все время колотилось, пока адреналин циркулировал по моей системе. Эта глупая мышца в моей груди не могла справиться с его непосредственной близостью. Как и сейчас.

Массимо преодолевает расстояние между нами медленными тихими шагами. Ноги у него босые, и по какой-то причине это делает его еще горячее.

— Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?

Я моргаю. Массимо Спада, человек, который скоро станет Доном Бостонской Коза Ностры, предлагает приготовить мне завтрак?

— Эм… Я не очень голодна.

Он поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что он снова коснется моего лица, но он просто упирается ею в дверной косяк. Его глубокие, темные глаза захватывают меня, а сила его присутствия проникает в мои кости. Окутывает меня изнутри и снаружи.

Но все равно меня это тревожит.

Те несколько минут, что я спала прошлой ночью, мне снился он. Мы были одни в гостиной, и он прижимал меня к себе. Камин согревал мою кожу, пока Массимо шептал мне на ухо. Тихие слова, которых я так чертовски долго жаждала. То, что я единственная, кто понимает его. Его родственная душа. И то, как он не мог дождаться своего освобождения, чтобы прийти ко мне, и мы могли быть вместе.

Мой взгляд скользит по его скульптурной, татуированной груди, впитывая вид. Между ног ощущается легкое покалывание, которого я никогда раньше не испытывала. Словно… ноющая потребность. О Боже, я возбуждаюсь. Я сжимаю бедра вместе, надеясь, что это заставит чувство уйти. Но этого не происходит. Боль только усиливается.

У меня никогда не было секса, мне даже не хотелось, чтобы мужчина трогал меня там внизу. Но я хочу, чтобы это сделал Массимо.

Я так долго подавляла свои чувства. Эта тоска мучила меня годами. А еще разрывающее грудь чувство вины за то, что я так о нем заботилась, все время зная, что это неправильно. Между моей привязанностью и моей нечистой совестью есть страх — ужас, что он отвергнет меня, если когда-нибудь узнает. Чистейшая пытка от представления того, что скажут люди, когда поймут, что я влюблена в своего сводного брата. Я и так уже изгой.

Но разве это так плохо? В конце концов, мы же не кровные родственники. Как может что-то, что кажется таким правильным, быть неправильным?

— Зачем ты это делаешь?

Я замираю, а сердце колотится как бешеное.

— Делаю что?

— Дергаешь рукава. — Массимо наклоняет голову, опуская взгляд. — Ты делала это весь вчерашний вечер.

Я тут же отпускаю руки.

— Просто привычка. Я… я не люблю, когда мои руки видны.

— Почему?

— Потому что люди склонны пялиться.

Я не думала, что мое сердце может биться быстрее, чем оно уже бьется, но когда его пальцы обхватывают мое запястье, оно почти взрывается внутри своей защитной клетки. Дыхание перехватывает в легких, когда Массимо поднимает мою руку, чтобы внимательно рассмотреть ее.

— Я понимаю, почему они это делают. — Его голос становится хриплым, когда он слегка поглаживает кожу моей ладони большим пальцем. — У тебя красивые руки, Захара.

Приятная дрожь пробегает по моему позвоночнику от одного лишь этого легкого прикосновения. И я хочу большего.

Я хочу чувствовать его прикосновения везде. Я хочу поцелуев… и всего остального. Быть рядом с ним и знать его тело так же близко, как я знаю его мысли. Я слишком долго была трусливой, слишком напуганной, чтобы попросить то, чего я хочу. Не желая рисковать, давая голос своим желаниям, все из-за страха насмешек. Я больше не хочу быть такой.

Протянув свободную руку, я прижимаю ладонь к животу Массимо. Его ноздри раздуваются, когда он резко вдыхает. Эти потрясающие глаза всматриваются в мои с такой интенсивностью, что мои колени начинают дрожать. Он не двигает ни единым мускулом, просто смотрит на меня, все еще держа мою другую руку в своей.

— Захара? — спрашивает он. Его тон передает замешательство, а глаза ищут… что-то.

— Да? — Я прикусываю нижнюю губу и опускаю ладонь немного ниже.

Теплое дыхание обдувает мою кожу, когда Массимо наклоняется ко мне. Его нос касается волос на макушке моей головы, и я слышу, как он вдыхает. Так близко я чувствую тепло его тела и чувствую запах, который принадлежит только ему. Возвышаясь надо мной, он все еще сжимает дверной проем своей свободной рукой. Еще один глубокий вдох, а затем он отпускает косяк и кладет ладонь мне на бедро. Медленно он начинает скользить ею вниз к моей ягодице и…

— Господи! — Массимо резко отступает от меня. Взгляд в его глазах безумный. Его грудь поднимается и опускается резкими движениями, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Прости. Я не должен был этого делать.

— Все в порядке, я…

— Все определенно не в порядке. — Он хватается за затылок переплетенными пальцами и качает головой. — Твою мать! Что, чёрт возьми, со мной не так? — Он делает глубокий вдох и встречается со мной взглядом. — Чёрт возьми. Ты моя сводная сестра. Мне так жаль, Захара. Этого больше не повторится.

Я сжимаю манжет своего длинного рукава и отвожу взгляд. Да. Конечно, больше не повторится. Как будто такого человека, как он, может привлекать кто-то вроде меня.

Тишину нарушает звонок в дверь.

— Наверное, твоя прислуга. Я их впущу, — бормочу я и убегаю.

* * *

Сидящий напротив нас с Массимо представитель компании "Рено", мистер Джеффри Кинг, поднимает