Измена.ru - Ольга Сергеевна Рузанова

— Наташа, я сейчас очень занят, — говорит он приглушенно, — Успокойся. Поспи. Я приеду вечером, и мы все обсудим.

— Скажи мне, что ты не знал, Ром!..

— Я понятия не имею, о чем ты! Клянусь!

— Хорошо!.. Хорошо, ладно!.. Я тебя жду.

Оставшееся до вечера время тянется бесконечно долго. Все эти долгие часы я то мечусь по квартире как зверь по клетке, то впадаю в анабиоз и лежу без движения, уставившись взглядом в белый потолок.

В девять Березовский звонит, чтобы предупредить, что задерживается еще на час, а потом внезапно я проваливаюсь в сон. Густой, тяжелый, муторный. От него болит голова, сильно тошнит и хочется плакать.

Просыпаюсь с трудом, не сразу понимая, где нахожусь и кто рядом.

— Наташ, хватит! Успокойся!.. — вдруг проникает в сознание обеспокоенный голос мужа.

— Рома...

— Ты ревешь! Что случилось?..

Моя ладонь взлетает и касается мокрых щек. Сбитое дыхание и икота говорят о том, что плакала я сильно и долго.

— Сколько времени?

— Полночь почти, пришлось задержаться.

— Ты был с ней?.. — вырывается у меня.

— Твою мать! Нет!.. Мы не виделись сегодня!

Я быстро часто и киваю и, сев в кровати, обнимаю Березовского за шею. Прилипаю к нему всем телом, продолжая сотрясаться от глухих рыданий.

— Рома. Откуда у нее этот кулон?

— Какой кулон, я ни хрена не понимаю?!

— Мой кулон! Наш! Половинка сердечка, которую я потеряла!

— Где?

— Я видела на ее странице! Она с ним в клипе снималась! — шепчу торопливо, — Это ты ей разрешил?! Зачем?!

— Ничего я не разрешал! Что за бред, Гайка?! Вся истерика из-за какого-то кулона? Ты серьезно?..

— Не из-за какого-то! Из-за нашего!.. Она специально это делает!

Отстранившись, он растирает лицо обеими ладонями и устремляет на меня уставший взгляд. Я тоже смотрю на него, впиваюсь глазами, судорожно ища признаки перемен в его лице.

— Наташ, у меня был пиздец, какой тяжелый день. И вчера, и завтра тоже. Послезавтра старт курса, который вытянул из меня все жилы. У меня конфликт с Арчи, и я не могу дозвониться до Антона, который обещал выйти на связь и не выходит.

— Почему?

— Я заебался, Гайка!.. — сжимает пальцы висками и закрывает глаза, — Послушай... Давай, я куплю тебе путевку на море.

— На море? Зачем?

Двинувшись ко мне, сам обвивает руками и прижимает мою голову к своей груди.

— Ты не вывозишь.

— Ты хочешь от меня избавиться, Ром? Я тебе надоела? — Глупости не говори, — он еще крепче меня обнимает. — Просто вижу, что ты не справляешься, Наташ. Представь: белоснежная яхта, теплое море, пятизвездочный отель. Ты отдохнешь, позагораешь, а еще перестанешь думать о том, что никогда не случится, и выводить меня своими безосновательными претензиями… — строго договаривает. Мой муж… правда меня не понимает? Неужели я одна все это вижу? Опоила эта рыжая всех, что ли? — Если я сейчас уеду, мы разведемся, — поникшим голосом произношу. — Вздор! О чем ты говоришь вообще? — Она тебе нравится? — Бред, — отворачивается он на секунду, — Вот увидишь. Рома… Ром!.. Послушай меня! — Заглядываю в серо-голубые глаза. — Я так чувствую, любимый. Ты всегда говорил, что у меня хорошая интуиция. Я вижу, как Ильяна на тебя смотрит. Я не слепая. — И как же? — У нее глаза горят, как у хищницы, — взрываюсь. — Даже поведение меняется. Ее ведет от тебя, если хочешь знать!.. Березовский раздраженно смеется и устало прикрывает веки: — Думаю, тебе надо показаться врачу. У тебя навязчивая идея, я не знаю… галлюцинации? Как еще это назвать, когда человек воображает то, чего на самом деле нет? — Вот увидишь. Я… поеду, куда ты скажешь. Но, я тебя предупреждала. Запомни, измену я не прощу.

— Не будет никакой измены! Выдыхай, Наташ!

— Завтра у меня выставка, а после нее, если я тебе тут мешаю, я уеду!..

— Сука! — цедит, прижав ладонь ко лбу, и падает на подушку, — У нас завтра важное мероприятие вечером. Американцы прилетают.

— Ты забыл про мою выставку, Рома?..

— Нет. Я буду.

Глава 37. Роман

В одном из самых модных в этом сезоне ресторанов Москвы шумно и пахнет жженым. Только что, с огненными фонтанами и тортом поздравляли с днем рождения одного известного телеведущего.

— Ром, стейк прожаренный? Тебе нравится, милый?.. — спрашивает Ильяна и без лишних разговоров отбирает у меня вилку.

— Нормальный, — откинувшись на спинку стула, стискиваю челюсть.

Подцепляет говядину и отправляет себе в рот, смыкая ярко-красные, ровно обведенные губы.

— М-м, — закатывает глаза от удовольствия. — Это вкусно, любимый!

Дышу через раз от злости.

Переигрывает, пиздец. Ей бы в дешевые сериалы. На фига с этой музыкой связалась?

Вштыренная Дороти, активно жуя ярко-розовую жвачку, понимающе улыбается и обнимает Элтона. Узкая ладонь ныряет под воротник рубашки и тискает перекаченную грудь.

Это в принципе первые американцы, с которыми мне довелось пообщаться лично, поэтому смотрю на них как на гребаных инопланетян. Выглядят реально как сверхлюди: глянцевая, загорелая кожа, белоснежные зубы-импланты, волосы с неестественным блеском и брендовая, безвкусная одежда.

Усмехнувшись, пью колу из стеклянной бутылки.

Они, конечно, парочка — отпад. Два раза уже потрахались в туалете. Ни за что бы ни поверил, если бы не увидел сам. Решил сходить отлить, а там наши американцы в позе развороченного гамбургера. Со спущенными трусами и штанами.

Извинился, вышел.

И как ни в чем не бывало: фрики вернулись за стол, улыбаются, бухают.

В зале становится шумно. Я оглядываюсь на забурившуюся в ресторан толпу молодежи. Явно небедной, учитывая уровень заведения, которое выбрал Арчи для встречи с гостями. Девчонки снимают верхнюю одежду, стряхивая мокрый снег. Галдят как чайки. Парни обмениваются рукопожатиями.

В Москве сегодня что-то типа Ночи Музеев. В городе много иностранцев и туристов, потому что в Третьяковке выставка мирового масштаба.

Смотрю на часы. Время пока есть.

«Готовишься, Гайка?» — пишу жене, которую сам отвез в Дом Фотографии.

«Ага. Волнуюсь, Ром. Сильно».

«Все хорошо будет. Я тебя люблю».

«Ты приедешь?».

«Да, но пока занят. Буду позже».

— Иля! Роман! У вас эксклюзивные отношения? — интересуется Дороти, по-американски широко при этом улыбаясь.

Ильяна кидает на