Измена.ru - Ольга Сергеевна Рузанова

— Повезло Рыжуле! — стонет кто-то, — Я бы полжизни отдала, чтобы оказаться сейчас на ее месте!

— Да, нужна ты ему! Где ты, и где Ильяна!

Скользнувшие в ложбинку и вдоль позвоночника ледяные струйки стекают холодом в живот. Терзавшая весь вечер тревога агрессивно вгрызается в горло. Меня начинает тошнить.

— Господи!.. — бормочет одна из них с придыханием, — Неужели это не постановка?! Они реально трахаются?!

— Дай посмотреть, Лиза!

— Блин! Купи курс и смотри в своем телефоне!..

Меня ведет. Покачнувшись на месте, я прикрываю глаза.

Бред какой-то... Хочу проснуться.

Возбужденный шепот девчонок сливается в неразличимый слухом гул. Оттолкнувшись от раковины, едва ли не на ощупь нахожу дверь и выбираюсь из туалета. Рука тут же лезет в сумку и вынимает из нее телефон.

Мое дыхание шумное и частое, сердце с каждым ударом в грудную клетку причиняет невыносимую боль, однако я пытаюсь собрать в кулак остатки самообладания и попасть на этот чертов сайт «Измена.ru».

Пальцы дрожат, и зубы стучат друг о друга, но я захожу и понимаю, что происходящее транслируется в вебинарной комнате, а доступ в нее есть только у купивших курс Березовского.

Прислонившись спиной к холодной стене, пытаюсь остановить подкатывающую истерику. Тошнит все сильнее.

Мне нужно видеть то, что видели эти девчонки. Я не проживу ни минуты, если не пойму, что это просто очередная постановка. Поэтому, пройдя все этапы регистрации, я нахожу карту в сумке и ввожу данные. Получается не с первого раза, но через долгих тридцать секунд программа поздравляет меня с покупкой курса. Игнорируя базовые инструкции, я жму на онлайн-версию кабинета для обучающихся и сразу вижу это.

Видео, заснятое как через запотевшее окно. Подсвеченная тусклым красным светом комната, круглый диван и пара на нем.

Мой Рома и Ильяна.

Трогая друг друга, они занимаются сексом. Видно плохо, но мнущую ее грудь ладонь я узнаю из тысячи.

Красиво, как в кино. А мне мерзко, как в жизни.

Я теряю точку опоры и начинаю падать. Ощущение полета почти прекрасно, учитывая, что смысла бояться больше нет.

И держаться больше не за что.

Пара на экране целуется, замирает, и я вижу то, что разбивает меня вдребезги — их кулоны соединяются и превращаются в одно единое сердце.

В сердце, к которому я не имею никакого отношения…

Эпилог. Роман

— Ром? — слышу в трубке.

— Пошла на хуй.

Прячу телефон в заднем кармане.

Голову пробивает очередной болевой удар. Резкий и мучительный. До стертых зубов и трещащих кулаков.

Потирая виски, смотрю прямо перед собой.

В зеркало.

У боли нет единицы измерения. Однако давно доказано, самую интенсивную боль женщина испытывает во время родов, а самая длительная — душевная. Физическая, как например та, что я ощущаю сейчас от саднящих костяшек, пройдет. Забудется. А душевная всегда будет возвращаться.

Чувство потери, которое в данную минуту, как гиена, растаскивает на куски сердце — никогда не забудется. Стоит только подумать о прошедшей ночи и том, что все это увидела и испытала на себе Гайка — сразу в дрова.

— Никогда не пройдет, — бурчу и со всей дури бью по своему отражению.

Снова и снова.

До кучи.

Подхватив банку колы, игнорирую кровь и направляюсь в гостиную.

— Зря ты так, Ром, — плачет Настя, собирая свои вещи из ящика стола в пластиковую коробку. — А если с ним что-нибудь случится?

Сажусь на диван и вытягиваю босые ноги.

— Ни хрена с ним не будет…

— Арчи в челюстно-лицевую хирургию повезли. Ты ему зубы выбил, Ром. Ты с ума сошел? Что с тобой произошло?

— Ты знала? — перевожу на нее внимательный взгляд.

— Что? — пугается и вытирает слезы.

— Прямой эфир…

Она морщится и качает головой.

— Не знала, Ром. Честно. Арчи сказал, в моменте решил «огонька» подкинуть. У него второй мобильный охрана клуба не забрала.

— Вот я… подкинул ему «огонька».

Откидываюсь на спинку, пялюсь в потолок, а потом прикрываю глаза.

— Это ведь постановка была? Вы с Ильяной так придумали? — интересуется любопытно.

— Типа того, Насть.

Если бы… Все уже случилось. И надо как-то научиться с этим жить.

Поняв, что развернутого ответа не дождется, снова принимается собираться, а потом ее голос слышится уже у двери:

— Извинись перед Арчи, Ром! Нехорошо получилось.

— Непременно. Отправлю ему новую челюсть и цветы…

На могилу.

Оставшись один, приподнимаюсь и стягиваю футболку. Подхватив телефон, набираю Наташе, но «абонент-не абонент». Тогда звоню водителю.

— Ты где?

— У дома вашего.

— Никого?

— Нет…

Морщусь и, приоткрыв рот, трудно дышу, как больной астмой.

— Будь там, Вячеслав, — хриплю в трубку. — А что с похоронами?

— Ждем спецборт. С ритуальным агентством заключил договор, место на кладбище выкупили, с рестораном пообщался…

— М.

— Никакой каши, я предупредил.

Осеняет вдруг.

— У него сестра осталась. Ульяна, кажется. Она здесь в Москве. Найди.

— Хорошо, Роман. Вы-то как? Голова прошла?

— Все прошло!.. — морщусь.

Пальцы зудят, воспаленная, оборванная кожа напоминает о себе неприятным жжением. Еще и глаз заплывает.

Фингал что надо.

Спасибо, Вань.

Не дозвонившись до Наташи, поехал к ним, но получил по морде от друга. Он тоже отхватил. Но моей жены там не оказалось.

Где же ты?

Забив на «Колу», иду к холодильнику и беру бутылку пива. Вскрыв, делаю глоток. Газы ударяют в нос, в глазах горячие слезы, ждавшие повода.

Моргаю, чтобы не разрыдаться как девка, и сажусь у панорамного стекла.

Москва приветливо подмигивает яркими огоньками, сливающимися в ломанные линии. Чокаюсь со столицей, ударяя по стеклу.

Пью еще.

И снова слезы.

Твою мать.

Где же ты, малыш? Вернись. Я все исправлю. Весь день бесцельно ездил по Москве. Студию этого Дениса вверх дном перевернул, в Березовский смотался. Домой… не смог зайти. Честно. Душу наизнанку в подъезде выкрутило. Все нутро в фарш. Вячеслава вместо себя отправил.

Телефон в руке моргает. Пульс в моменте резко скачет и снижается.

Номер незнакомый.

— Да.

— Роман, это Сергей Воскрецов. «Прайм-Медиа».

— И?..

— Налоговая разблокировала наши расчетные счета. Я переведу деньги, которые должен. Еще раз приношу извинения. Надеюсь, вы немного потеряли из-за нас?.. А?..

Вдох-выдох. Тахикардия. Прострация.

В груди что-то давит.

Откидываю телефон на пол.

Усмехаюсь, как Джокер. Голову поднимаю и