Подземелье - Катрин Сальватьерра

— Это у нас семейная черта, — сказала она.

— Я смотрю, излишняя самоуверенность у вас тоже семейное.

Кристина пожала плечами, стараясь выдержать его пристальный взгляд. Шейх угрожающе улыбнулся.

— В другое время я бы пообщался с тобой немного… ближе.

При этих словах он коснулся ладонью ее лица, и Кристина, вздрогнув, отвернулась. Шейх хмыкнул.

— Твой отец и так слишком много времени у меня отнял, так что слушай внимательно. Он должен мне и должен много. У тебя есть сутки, чтобы найти его для меня, а если не сможешь, то платить придется тебе.

— Мне нечем платить.

Шейх расхохотался.

— Сама невинность. Даже если бы я имел дело с менее привлекательным человеком, твои слова все равно были бы вздором. Как думаешь, сколько стоят твои почки? Минимум десять тысяч долларов каждая, но я могу продать и дороже. Печень еще двести тысяч, легкие — сто пятьдесят. Если тебя хорошенько искромсать, миллион наберется. Как видишь, долг можно стрясти с любого человека, главное знать как.

Кристина так сильно стиснула зубы, что послышался скрежет.

— Человек — не контейнер с органами! Кто дал тебе право так поступать с людьми? С детьми!

— Мне никто ничего не давал, я смог и поэтому взял сам.

— Ты просто больной… жестокий… ублюдок.

Шейх поцокал языком.

— Ты слишком смелая для пленницы. Может, ты ждешь, что кто-то придет и спасет тебя? Как-то уж слишком внезапно ты появилась в своем районе спустя столько времени. Уж не сговорилась ли ты с кем-нибудь? Например, с теми жалкими самоубийцами, которые ведут на меня охоту?

Кристина напряглась, а Шейх злорадно сверкнул глазами.

— Я прав, не так ли? Глупость — вот еще одна ваша семейная черта. Твой отец тоже думал, что может обвести меня вокруг пальца и это сойдет ему с рук. Так вот, милая, — он грубо потрепал ее за щеку, — не сойдет.

По его щелчку открылась дверь, и двое мужчин втолкнули в комнату связанного Чеко. Не удержавшись, он грохнулся на пол прямо перед Кристиной.

Ей показалось, что ноги стали мягче масла, и если бы она уже не была на полу, то непременно оказалась бы там. Кристина ошарашенно смотрела на лежавшего перед ней Чеко, и осознание всей безнадежности ситуации обрушилось на нее в одно мгновение. «Все», — пронеслось у нее в голове, а губы лишь безмолвно задрожали.

«Нам конец».

Глава 15

Артем, хромая, вышел из избушки и направился к гаражу. Каждый шаг отдавал болью в плече и ноге, но он старался идти быстрее. Белая Ладья проводила его встревоженным взглядом. Он сел в машину, а через мгновение из избушки выбежала Мейза.

— Я прошу тебя успокойся! Тебе нельзя никуда ехать в таком состоянии!

Артем завел мотор. Он объехал размахивавшую руками и кричавшую Мейзу и выехал на тропу.

— Я убью его, — процедил он, сильнее давя на педаль.

Он ехал к дому Кристины, хоть и понимал, что в этом не было смысла — скорее всего, ее уже похитили. Если так, то оставалось надеяться только на Чеко, и это раздражало больше всего.

Он уже проделал полпути, когда раздался звонок.

* * *

Вдоволь насладившись ошарашенным видом Кристины, Шейх приказал своим приспешникам выйти.

— Думай, дорогая, время не ждет. Мне все равно, кто вернет долг, но было бы жалко пустить под нож такую красавицу.

Сказав это, он подмигнул и покинул комнату.

Кристина зажмурилась. Сердце билось сильно и неровно, все тело дрожало. Она сделала глубокий вдох и попыталась избавиться от веревок, связывавших ее руки. Ее запястья так затекли, что каждое движение давалось с трудом и все равно не приносило результата.

Чеко вздохнул.

— Ты фильмов насмотрелась? Если бы от веревок можно было избавиться, никто бы не связывал ими пленников.

Кристина издала невнятный рык и несколько раз ударила ногой о стену.

— Я хотя бы что-то пытаюсь сделать! Тебе вообще все равно, что твой план провалился?

— Во-первых, это был твой план. А во-вторых, у меня все под контролем.

— Что-то не заметно!

— Это и не должно быть заметно.

— Какого черта ты несешь?

— Просто доверься мне, хорошо?

— Уже доверилась один раз, спасибо!

Будь у нее развязаны руки, она скорее всего принялась бы его душить, но слова Чеко все же немного успокоили Кристину. Его ровный голос и собранность вселяли уверенность. Она перестала дергаться и решила не тратить силы зря. Чеко подполз и сел рядом с ней. Какое-то время они молчали. Кристина поймала себя на том, что разглядывала изумрудные извилины змей, тянувшиеся от его запястий до шеи.

— Давно хотела спросить, что значат твои татуировки.

— Какой внезапный интерес к моей персоне.

— Ладно, забудь.

— Они ничего не значат. Просто татуировки.

— Разве люди покрывают татуировками половину тела просто так?

— Конечно. Кто хоть раз накалывал одну уже не может остановиться.

Чеко отвернулся к стене и умолк, но вскоре снова заговорил.

— Я сделал их в четырнадцать лет, когда вступил в банду. В Мексике много уличных банд, которые сотрудничают с мафией. Наша называлась Ла Кулебра.

— Змея?

— Да.

— А что ты делал в этой банде?

— А ты как думаешь?

— Ты… убивал людей?

Чеко долго молчал. Кристина уже пожалела о своем вопросе и хотела сказать, чтобы он не отвечал, но Чеко заговорил.

— Только одного. Это был тест, чтобы вступить в банду, и я его прошел.

— Но зачем ты вступил туда?

— Тебе не понять.

— А ты попробуй.

— Милая девочка с окраины Москвы никогда не узнает, какого это жить в мексиканских трущобах. Я засыпал под звуки выстрелов и натыкался на трупы по дороге в школу. Пока я еще ходил в школу… Потом моих родителей застрелили у меня на глазах, и я остался на улице.

— Это ужасно…

— Отца не жаль. Если бы его не убили, рано или поздно он убил бы нас. А мама… она была… — Чеко прочистил горло и моргнул. — Она во всех видела только хорошее.

Кристина осторожно коснулась плечом его плеча. Чеко снова отвернулся к стене.

— В общем, я остался один и начал обворовывать прохожих, а иногда и магазины. Потом мне предложили вступить в банду, и я согласился. Вроде как обрел вторую семью.

— Тогда зачем ты ушел?

— Устал жить в страхе. Сначала я боялся, что меня убьет отец, потом, что Питон, главарь банды. Он был тем еще психом. В уличных бандах много правил и запретов, а еще полное подчинение старшим. Из-за любой оплошности они избивали