Ошейник для демона - Анна Ротш

— Кори-и-ица, — задумчиво протянула Веста в пустоту. — Где же эта гре… Соберись!

Она тряхнула головой, нахмурилась. Полезла на ближайшую полку за стеклянной баночкой со специей. А через четверть минуты с глупой улыбкой вновь уставилась на кружку.

— Сколько ещё…

— Ты, — он поднял на неё глаза, сам не свой, и замер на секунду-другую. — Куда-то торопишься?

Веста вздрогнула, и ложка звякнула о пол. Она огляделась, задержав взгляд на балконе, куда мужчины удалились с полчаса назад, и засуетилась с новой силой: подняла ложку, подошвой стёрла следы корицы и дрожащими пальцами потянулась за пакетиком кофе.

— Почему на цепи всегда сижу я? — прошептала она ему на ухо. — Ты… ты иногда так похож на щеночка.

Белиал попытался поднять задранные за голову руки, но не вышло: тяжёлые цепи, смущавшие девушку с первого дня, теперь смотрелись на его запястьях вполне органично. Он дёрнул подбородком, отчего лишился и подушки, а Веста, воспользовавшись его замешательством, бережно накинула остаток цепей ему на ноги.

— Мне не стыдно, — тихо убеждала она сама себя, раскачиваясь на его бёдрах. — Ни сегодня, ни завтра, ни…

— Мне стыдно! — она снова уронила ложку, теперь на стол. — Мне чертовски…

Не успела она поднять её, как задела чашку. Хлопок балконной двери пробрал бы до костей даже мёртвого. А когда она увидела виновника этого звука, то от страха чуть не вскарабкалась на стол — настолько безобразным было лицо Белиала.

— Никак не вырастешь, — появился следом Сатана, на фоне сына выглядевший неестественно спокойным. — А тебе ведь вторая сотня по…

— Закрой рот! — злобно прошипел Белиал и тут же обернулся к девушке. — Оба.

Веста тут же стиснула губы. Растерянно забегала глазами по полу, так и застыв на краю стола.

— Спелись?

Её пробрало до мурашек от его осуждающего тона.

— В последний раз повторяю… Зарубите себе оба!

Он указал пальцем на Весту и сжал челюсти так, что кости хрустнули.

— Никогда!.. Никогда вотэто…

— Твоя мать…

— Чушь собачья! — он топнул ногой. — Чушь!

Он сжал кулаки, отвернулся, стараясь скрыть гримасу, изуродовавшую его лицо.

— Что у вас там? — устало вздохнул Сатана. — Чай? Кофе? Садись, поговорим спо…

— Или, — обиженно фыркнула Веста в мужской затылок. — Может, сок?

Со звонким стуком она спрыгнула со стола. Механическими, выученными движениями заварила растворимый кофе. Корицу отодвинула к стене, не добавляя. И, проморгавшись, отнесла к обеденному столу, где уже сидел Сатана, две кружки.

— Вам?..

— Кофе.

Подвинув к нему вторую кружку, она села напротив.

— И много… Вы ему успели рассказать?

— Я бы сказал, — он отхлебнул и скривился, почувствовав дежавю на кончике языка. — Чересчур.

Едва он поставил чашку, Веста мельком бросила на него растерянный взгляд и вздохнула. Поднесла свою к губам. Сделав пару глотков, тут же поставила её обратно и даже отодвинулась, проскрипев стулом.

— Он…

— Перебесится, — Сатана хмыкнул в ответ на её испуганный взгляд. — Месяцок побегает и…

— «Месяцок»? — чуть не рассмеявшись, переспросила она и получила в ответ кивок, дающий новый повод для раздумий. — А дальше что?

— Перебесится.

— Мы ходим по кругу, — на мгновение надулась девушка. — Не находите?

Ей на секунду показалось, что в коридоре звякнули ключи. Она вскочила, обернулась и недоверчиво уставилась на дверную ручку. Сатана же украдкой улыбнулся и снова отпил кофе.

— Он неплохой, — тихо начал Сатана. — Балованный, но смышлёный.

— Ему уже за сотню, — обхватив себя за локти, села Веста. — А ведёт себя…

— Он рос без матери. А поскольку мне ею стать не удалось, пришлось заменять её всем, что подворачивалось под руку и соответствовало его богатому воображению.

Облизнув губы, Сатана задумался.

— Дети быстро растут? Вот только… скоротечность человеческой жизни оказалась куда стремительнее.

— Во сколько?

Печально улыбнувшись, Сатана не сразу поднял на Весту глаза.

— Ей было шестьдесят три, а Белиалу — не больше четырёх.

— Но этого…

— Недостаточно. Поверь.

Веста первая отвела взгляд.

— Из-за того, что демоны бессмертны, их развитию некуда спешить, вот оно и растягивается на столетия. Людям же достаточно мига в нашем мире, чтобы превратиться в горстку пепла у общей урны.

Щёлкнув пальцами, Сатана цокнул языком и улыбнулся.

— Поэтому я сжульничал.

— Но Вы не могли знать…

— Просто перестраховался, — перебил он её, натянуто смеясь. — Хотя ошибаться я не привык.

Веста почему-то вспомнила вино, доверху наполненное гремучей смесью для совращения неприступного демона.

— Вот ты и улыбнулась.

— Видели бы Вы, сколько я афродизиака в Вашего сына влила ради этой ночи, улыбка была бы ещё шире. Ладно.

Хлопнув в ладоши, она взяла обе кружки и поставила в раковину. Немного подумав, передумала и выбросила их в ведро.

— В холодильнике пусто, ждать больше нечего.

Она отряхнула руки,вытерла их о пижаму и повернулась к мужчине, который то ли улыбался, то ли был настолько озадачен, что уже не контролировал выражение лица.

— Ну-у-у… — уставилась она в его блестящие глаза. — Сок есть. Дедов… отца… я... Бог знает, чей он!..

— Так во-о-от в чём дело.

Она ещё больше смутилась и замерла.

— Знаешь... что, Веста…

— Ви, — едва заметно взмахнула она пальцами. — Лучше просто Ви.

Сатана улыбнулся ещё шире.

— Демонов человеческая дрянь не берёт, да и наша — с трудом.

Веста дрогнула.

— Я забыл сказать?

— Вы не собирались, — криво улыбнулась она.

Сатана неоднозначно покачал головой. Неспешно поднялся из-за стола. Бросил быстрый взгляд на балкон и направился к выходу.

— И… и всё? — растерянно засеменила она за ним. — Вот так просто уходите?

— Обещаю зайти в сле…

— Нет-нет-нет!.. Я не то… — она вздохнула и бросилась к закрывающейся двери. — Послушайте, давайте аннулируем ту чёртову сделку! Мне это бессмертие, как и Ваш сынок, на…

Распахнув дверь, она увидела пустой коридор.

— …не нужны.

Первую неделю она привыкала, что входная дверь не заперта, а на пороге стоит мусорное ведро. На второй от того самого ведра стало разить чёрт-те чем — то ли немытой посудой, уже горою наваленной в мешке, то ли объедками. На третьей к нему присоединилась ваза. К концу четвёртой девушка начала сомневаться в целесообразности своего