Измена. Я тебя (не) забуду - Алиса Лиман

Она моргает часто-часто и наконец выдавливает, не глядя на меня:

— М-мы з-знакомы?

— Есть такое дело, — киваю я.

— И кем же ты мне приходишься? — она с ясно читаемым вызовом поднимает взгляд мне в глаза. — Может муж?!

У меня такое ощущение, будто я сейчас на самом важном жизненном экзамене. Стоит ответить неверно и мне крышка.

— Нет, радость моя, — в этот раз выбираю честность. — Я тебе не муж.

Ее взгляд немного смягчается. Видимо ответ мой ей понравился:

— А чего тогда руки распускаешь? — строго требует она.

— Соскучился просто, — меня прям ломает от желания стиснуть ее в объятиях.

— Так соскучился, что аж целоваться лезешь, хотя я тебе не жена? — пытает она.

— Даже еще сильнее, — признаюсь честно. — Так что даже если собираешься меня гнать — не уйду.

— Уйдешь рано или поздно, — отмахивается. — Судя по машине и прикиду у тебя в городе дел немало осталось. Надолго тебя не хватит в деревне прозябать. Если только силком меня с собой не утянешь, варвар бессовестный?

— Не утяну, принцесса, — осторожно ловлю ее ручку, и прижимаюсь губами к ее тонким пальчикам. — Клянусь, больше ни за что не обижу тебя, пропажа моя. Только не убегай. Умоляю.

— Значит признаешь, что обижал? — щурится она недоверчиво.

— Каюсь, родная, — осторожно сжимаю ее пальчики в своей руке. — Я ведь совсем не с того наше общение начал. Теперь понимаю, что дурак был.

— Сдается мне, что и сейчас ничего не изменилось, раз ты целоваться лезешь при первой встрече, — фыркает недовольно.

А я на нее насмотреться не могу.

Вроде росточком небольшая, а держится как королева — не меньше. Носик вздернут, подбородок повыше, и ощущение, что это она на меня свысока глядит.

Надо же.

Это ведь то самое чувство, что меня зацепило в первую нашу встречу, когда она меня за наглого таксиста приняла. Будто не боялась совсем. Строго так держалась со мной. А мне ведь совсем непривычно, чтобы люди со мной так обращались. Все на цирлах. А она как училка со мной.

Хочу сохранить это чувство. Чтобы не боялась меня больше никогда.

— Яна, сколько можно гостя на пороге держать? — раздается голос бабули из кухни. — Идите чаем согревайтесь, да поговорите заодно. Узнаешь, зачем пожаловал.

Яна от голоса бабушки явно смягчается и будто нехотя мне выдает свой вердикт:

— Ну пойдем. Погреемся, — откидывает с плеча отросшую косу. — Расскажешь, на кой пожаловал.

Идет в кухню. И я за ней. Как телок на привязи.

Но стоит ей в проеме появиться, как меня едва с ног не сбивает детский вопль:

— Мама! — радуется малой.

А до меня только сейчас доходит…

Так внук бабули… это сын моей пропажи?

Глава 50. Миша

Яна подхватывает на руки малыша, а я так и стою с разинутым ртом, наблюдая за ними.

Выходит… не потеряла она ребенка от Корота. Сберегла несмотря ни на что. Родила.

— Ну и чего встал? — бабуля подгоняет меня. — Или нашел чего хотел и уже уходишь?

— Не ухожу, — отрезаю уверенно.

— Тогда за стол садись, чай свой допивай.

Подчиняюсь строгой старухе.

Яна с малым улюлюкает так нежно и тоже за стол собирается сесть напротив меня. Но бабуля не позволяет ей:

— На ту сторону иди, — выгоняет Яну ко мне поближе. — Я тут сейчас пельмени лепить буду.

Яна будто нехотя обходит стол и усаживается на стул рядом со мной. На меня косится как-то с опаской:

— Говори зачем приехал и уходи, — бросает и принимается докармливать ребенка борщом.

— Так это… — я едва дышу, будто проснуться боюсь, — за тобой же, Ян.

— А еще чего? — фыркает недовольно. — Сам же только что в коридоре обещал, что не утащишь силой. Соврал выходит?

— Ни слова, принцесса, — говорю тихо, а сам взглядом ее пожираю. До сих пор поверить не могу, что это она. — Силой никуда не потащу. Подожду, пока ты сама согласишься поехать. А если так и не захочешь, то останусь с тобой прямо здесь.

— Это где же?! — резко поворачивается и таращит на меня глаза. — У нас негде! У нас тут полторы комнаты. Сами ютимся, скажи бабуль?

— Да ты не горячись, дочка, — бабуля меня оглядывает прозорливо щурясь. — Здоровый мужик в хозяйстве ведь не помешает. Сколько можно дрова самим колоть? Так что пусть остается. Поглядим, насколько его хватит.

— Ба, да не шути так! — пылит моя девочка. — Его и ложить-то некуда.

— На полу постелим, — быстро решает бабушка.

— Так холодина же! — протестует Яна.

— А тебе какое дело? — баб Вася даже бровь приподнимает вопросительно. — Волнуешься о госте незваном? Вот разболеется и сам сбежит от нас!

Яна на меня волком глядит:

— Вот бы еще всяких бандитов в дом пускать пожить, — ворчит себе под нос.

— Едведь! — вдруг вклинивается малой и тянет ко мне свои ручки пухлые.

По инерции тянусь к нему. А Яна в растерянности отодвигается вместе с ребенком:

— Не надо, Тимош. Дядя чай пьет горячий.

— Яна, — бабуля строго головой качает и цокает укоризненно. — Сама ведь переживала, что сынок без отца расти будет. Мальчику нужен мужской пример перед глазами. Так чего артачишься?

— Ба! — у Яны аж щеки заалели. — Я вообще не пойму, ты на чьей стороне?

Я если честно тоже. Бабуля приятно удивляет.

— Я на стороне судьбы, моя милая, — отвечает баб Вася. — И чего тогда от нее бегать? Дай мужику сына подержать. А сама поешь пока как следует, — она ставит перед Яной тарелку разогретого борща и на меня косится: — А ты ребенка докорми, тогда может и тебе чего перепадет.

Забираю крохотного мальчика из рук своей недовольной упрямицы.

— Как скажешь, бабуль, — отвечаю послушно, чувствуя в этой сухонькой старушке своего сторонника.

Может хоть она поможет мне наладить контакт с Яной. Или малыш? Кажется этот кроха тоже на моей стороне. Он так смотрит на меня своими большими синими глазами. Надо же, такие же как у Яны. Так вот почему он мне таким знакомым с самого начала показался.

— Давай доедать, медвежонок? — смотрю на него и как-то совсем непривычно млею.

Он улыбается и мне теплее на сердце становится. Сынок Яны значит.

Корот не получит их. Я его сгноблю в тюряге, но к ним не подпущу.

— Открывай шире рот, летит самолет, — бормочу я, протягивая ложку к малышу.

Замечаю заинтересованный взгляд Яны. Но стоит нашим глазам встретиться, как она тут же отворачивается и принимается есть свою порцию.

— Бабуль, какая помощь нужна, говори, буду решать вопросы, — обращаюсь к Василисе Егоровне, притихшей у плиты,