Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс

Мы собираемся, обмениваясь взглядами, спускаемся в вестибюль и заказываем кофе с собой. В машине Марк заводит двигатель, убирает мой букет на заднее сидение, а затем смотрит на меня долго, пронзительно с легкой настороженностью.

— О чём задумалась?

Не знаю, как ему удается так быстро считывать мое настроение, но мне действительно тревожно на душе.

— Я… переживаю за Милу. Всё думаю о том мужчине, есть новости? — задаю вопрос как можно осторожнее, но всё равно чувствую, как в груди нарастает волнение.

Марк отвечает не сразу, бросает взгляд в окно, а затем произносит твердо:

— Его арестовали. И, поверь, там ему не позавидуешь, выйдет он не скоро.

Я выдыхаю. Но лицо у Марка всё еще напряженное.

— Ты что-то недоговариваешь…

Он сжимает мою ладонь, словно пытается успокоить, но сердце не на месте.

— Любовница Стрельцова, — коротко поясняет Марк. — С тем ублюдком свела Милу действительно она. После произошедшего она исчезла, но я найду ее.

В сердце вспыхивает злость.

— Не понимаю, зачем ей вредить моей дочери… Зачем ей это было нужно?

Марк гладит меня по руке, не отрывая глаз от дороги.

— Не знаю, Мария. Но я всё выясню. Обещаю — ни одна тварь не уйдет безнаказанной. Ты не одна, и Мила тоже под защитой.

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Рядом с Марком я действительно верю, что всё закончится хорошо.

Когда мы возвращаемся домой, я тихо открываю дверь, чтобы не разбудить Милу. В прихожей прохладно и немного пахнет кофе.

— Вы уже вернулись, — Мила выходит нам навстречу в пижаме и улыбается.

— Ты чего не спишь так рано? — удивляюсь, кидая взгляд на часы. Только начало седьмого.

— Тут не до сна, когда такую красоту доставили! — она кивает головой в сторону гостиной.

Сбросив туфли, я прохожу вслед за ней и останавливаюсь: вся гостиная наполнена букетами роз, лилий, прямо как вчера, на крыше той высотки.

Я поворачиваюсь к Марку и прищуриваюсь:

— Когда ты только всё это успел?

Я и впрямь не заметила, когда он организовал доставку цветов с крыши к нам домой.

Он лишь улыбается, будто и не при делах, затем уходит повесить пиджак.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спрашиваю у Милы, которая что-то печатает на телефоне.

— В университет поеду, а потом никаких.

— Может, после работы прогуляемся вместе? Поедем в торговый центр, а потом в кино? — предлагаю спонтанно. Мы давно не проводили время вдвоем.

— Я с радостью, мам, — улыбается она, — сейчас как раз классный фильм вышел.

Мила убегает переодеваться, а Марк тем временем возвращается из спальни и подходит ко мне.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? — крепкие руки ложатся на талию и притягивают меня ближе. — Я отвезу тебя на работу.

— Быстро приму душ, переоденусь, и можем ехать, — обещаю, стараясь не выдать смущения.

Марк, чуть склонив голову, улыбается:

— С удовольствием составил бы компанию, но, судя по твоему румянцу, ты меня всё-таки выгонишь.

— Ты прав, — смеюсь я. — В доме, между прочим, моя дочь!

— Не настаиваю, — серьезно говорит он, прижимает меня к груди и горячо целует в шею.

По коже бегут мурашки, в груди собирается тепло, живот наливается томной тяжестью. Кажется, к этому невозможно привыкнуть. Марку хватает несколько секунд, и меня бросает в жар от желания.

Я сбегаю в душ, пока не передумала, а потом мы быстро собираемся и уже через двадцать минут мчимся по утреннему городу. Перед офисом Марк останавливается, внимательно смотрит на меня:

— Я тебя сегодня заберу. Дождись меня, хорошо?

— Обещаю, — улыбаюсь я, и он мягко целует меня на прощание.

Рабочий день кажется бесконечным. Ближе к вечеру, за пару часов до конца рабочего дня мне звонит секретарь:

— К вам пришел Павел Стрельцов. Ждать в приемной?

Я закатываю глаза, сдерживая раздражение.

— Пусть зайдет через час, у меня есть дела.

Ровно через час, закончив последние письма, я даю отмашку, и Павел буквально залетает в кабинет — злой, нервный, какой-то внутренне потрепанный.

— Пока ты не начал говорить, предупрежу сразу: если мне что-то не понравится, разговор будет окончен, — произношу холодно. — Что тебе нужно?

Стрельцов сжимает кулаки и выпаливает со злостью:

— Ангелина меня обокрала и сбежала из страны!

54

Секундный ступор, после чего я решаю на всякий случай уточнить:

— Твоя любовница?

Брови бывшего мужа съезжаются к переносице, но голос становится тише:

— Ты ведь понимаешь, о ком я говорю.

— Верно, — соглашаюсь, улыбнувшись, и продолжаю с раздражением: — А вот чего не понимаю: с чего ты взял, что мне нужна эта информация? Мне безразлично всё, что происходит в твоей жизни. Главное — чтобы она не пересекалась с моей.

— У нас дочь! Не забывай об этом! — с нажимом кидает он.

Гнев внутри закипает. У Стрельцова появилась какая-то удивительная суперсила — взбесить меня за считанные секунды.

— Ты уверен, что хочешь сейчас поговорить о Миле? Ты действительно идиот, или только прикидываешься? Своего ребёнка я тебе не доверю и, будь моя воля, после случившегося давно бы лишила тебя всех прав! Ты ручался за человека, который чуть не сломал ей жизнь! Ещё хочешь говорить о «нашей дочери»?

— Давай сейчас не будем о Миле! — раздражатся он и, хватаясь за голову, начинает наворачивать круги по кабинету. — Я говорил об Ангелине — эта сука меня обокрала!

— Да мне плевать! — не сдержав эмоций, подрываюсь с кресла и опираюсь ладонями на стол. — На будущее — советую найти код от сейфа получше, это всё, что могу сказать. А теперь — выйди из моего кабинета!

Павел застывает на месте, вскинув голову, опускает глаза в пол, явно нервничая, а затем снова смотрит мне в глаза.

— Я оформил на неё всю свою недвижимость…

Мой шок длится секунды две.

— Нет, Паш, ты и правда идиот.

— Я сделал это лишь потому, что ты угрожала мне разделить имущество через суд! Ты виновата в этом так же, как и я — если бы не твои угрозы, ничего бы не было!

Мои угрозы? Хотя какая к черту разница, этот разговор меня утомил.

— Стрельцов, — произношу тихо и твердо, — пошел вон.

Полоснув по мне недовольным взглядом, Павел шагает на выход, но резко останавливается в дверях и разворачивается. Он сводит брови, хмурится, будто из последних сил сдерживает обиду.

— Я пол жизни отдал этой компании, — бросает глухо. — А ты выставляешь меня за дверь. Как ты можешь быть такой жестокой, Маша?

Я встаю, скрещивая руки на груди.

— Чего ты хочешь, Паш?