Запретный Наследник - Мишель Хёрд

— Если я умру, я хочу, чтобы ты жил за нас обоих. Хочу, чтобы ты снова полюбил, чтобы был счастлив. Чтобы у тебя была своя семья.

Райкер стискивает челюсти и, качая главой, снова притягивает меня к своей груди.

— Я сделаю для тебя что угодно, Дэнни. Но только не это. Ты для меня — единственная. Ни одна женщина никогда не сравнится с тобой. Больше не поднимай эту тему.

Я надеюсь, что время изменит его решение, но, понимая, что сейчас боль слишком свежая, сырая и непрекращающаяся, я оставляю этот разговор. Прижимаюсь к нему теснее и шепчу:

— Я люблю тебя, Райкер Уэст. Ты тот самый принц, о котором я всегда мечтала.

Он целует меня в голову.

— А ты всегда была моей принцессой.

Наше уединение заканчивается, когда в палату входит Сара.

— Доброе утро. — Она вскидывает брови, когда Райкер садится. — Я что-то прервала?

Я невольно смеюсь.

— Нет, мы только что проснулись.

— Тебе удалось отдохнуть этой ночью? — спрашивает Сара.

— На самом деле, да.

Сара измеряет мне температуру и давление, приговаривая:

— Приятно слышать. — Она переводит взгляд на Райкера. — Я посижу с Дэнни, если хочешь сходить за кофе.

Он откашливается и бормочет:

— Спасибо. — Райкер берет сменную одежду и уходит в ванную.

Сара пододвигает стул поближе.

— Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например? — спрашиваю я, глядя на неё.

— Что угодно. Что ты хочешь, чтобы я знала?

Я задумываюсь на секунду, а затем отвечаю:

— Все на работе думают, что я такая «железная леди», но на самом деле я размазня.

В этот момент из ванной выходит Райкер — он выглядит чертовски горячо в джинсах и рубашке на пуговицах.

— Она врет, Сара. Она правит в Indie Ink железной рукой. Уж я-то знаю. Она пару раз угрожала понизить меня в должности.

Сара смеется:

— Ну вот, всплыла правда.

Райкер подходит, целует меня в макушку и уходит за кофе.

— Как давно вы вместе? — спрашивает Сара.

— Пять недель.

Мой ответ заставляет её брови взлететь вверх.

— Ого, а вы быстро двигаетесь.

Смеясь, я объясняю:

— Наши семьи — близкие друзья, так что я знаю его всю жизнь.

— А-а... теперь понятно.

— Мы поехали в командировку в Африку, одно зацепилось за другое, и вот мы здесь, — добавляю я.

Мягкая улыбка озаряет лицо Сары.

— Видно, что он очень сильно тебя любит.

— Правда?

Она кивает, а затем спрашивает:

— Кроме работы, расскажи мне что-нибудь еще о себе.

Я пожимаю плечами.

— До того, как мы с Райкером сошлись, в моей жизни была только работа.

— Значит, трудоголик, — констатирует она сухим тоном.

— Вроде того.

— Тебе придется кое-что изменить в жизни. Ты ведь понимаешь это? — спрашивает Сара.

Я киваю.

— Если я выживу, я буду тратить больше времени на саму жизнь и меньше — на работу.

— Рада это слышать.

Но большую часть своего времени я буду тратить на то, чтобы любить Райкера и свою семью. Я больше никогда не буду принимать время как данность.

РАЙКЕР

Я сижу на краю кровати Дэнни, переплетя свои пальцы с её пальцами. Я не отрываю взгляда от помолвочного кольца, зная, что в ближайшие пару минут ей придется его снять.

Мой большой палец скользит по её тонкому пальцу, а затем я медленно стягиваю кольцо. Подняв руку Дэнни, я прижимаюсь поцелуем к опустевшему месту на коже и улыбаюсь ей.

Внезапно в палату влетает мисс Себастьян.

— Матерь моды, пробки были просто кошмарные! Я крыла всех на чем свет стоит всю дорогу сюда. Дорожная ярость — это не шутки. — Она обнимает Дэнни, а затем притягивает меня к себе. Глядя на Дэнни, она спрашивает: — Как ты себя чувствуешь, мой ангел?

— Нервничаю, — признается Дэнни. — Но в целом... нормально. — Она пожимает плечами. — Что есть, то есть.

Мисс Себастьян наклоняется и берет Дэнни за руку.

— Не стоит приуменьшать серьезность ради семьи.

Дэнни качает головой.

— Я делаю это ради себя, иначе я просто сойду с ума.

Грудь мгновенно сдавливает от невыносимого разочарования и бессилия.

Я ненавижу это. Боже, как же я ненавижу то, через что Дэнни приходится проходить.

— Я буду здесь после операции, помогу тебе с восстановлением, договорились? — говорит мисс Себастьян.

— Спасибо, Мамма Джи. — Дэнни пытается улыбнуться, но до операции остается всего двадцать минут, и ни у кого из нас улыбки не выходят искренними.

Когда в палату входят Сара и еще одна медсестра, я поднимаюсь с кровати, крепко сжимая руку Дэнни.

Господи. Я не готов к этому.

— Пора идти, Дэнни, — говорит Сара.

Дэнни высвобождает свою руку из моей и идет обнимать родителей и братьев.

Держи себя в руках, Райкер. Хотя бы пока она не уедет. Не дай ей увидеть свой страх.

Когда Дэнни поворачивается ко мне, я каким-то чудом нахожу в себе силы улыбнуться ей. Она подходит и останавливается прямо предо мной; я кладу ладонь ей на голову, поглаживая правую сторону.

— Увидимся через пару часов, хорошо?

Дэнни тяжело сглатывает и кивает.

— Я люблю тебя, Даниэлла Хейз.

Она делает медленный, дрожащий вдох и шепчет:

— Я люблю тебя, Райкер. Очень сильно.

Есть еще миллион слов, которые я хотел бы сказать, но ни одно из них не может сорваться с моих губ. Наклонившись, я запечатлеваю нежный поцелуй на её дрожащих губах и шепчу:

— Ты боец. Не забывай об этом.

Она кивает и начинает отстраняться. Мой взгляд прикован к ней до тех пор, пока она не исчезает в глубине коридора.

Моя грудная клетка начинает содрогаться.

Я закрываю глаза, когда меня накрывает волна отчаяния. Я опираюсь рукой о кровать, чувствуя, как внутри всё истекает жгучей болью, и тут до меня наконец доходит окончательно.

У Дэнни рак.

Дэнни может умереть.

И я, черт возьми, ничего не могу с этим сделать.

Я пытаюсь вдохнуть, но звук получается сдавленным и хриплым.

— Райкер, — слышу я голос Тристана.

Я чувствую руку на своей спине и понимаю, что это мисс Себастьян. Открыв глаза, я пытаюсь обуздать эту разрушительную боль и перевожу взгляд