Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

— Ты хочешь сказать, что воин, не выпускающий из рук меч, может заниматься цветами, выращивать маленькие деревья и устраивать сады камней? А потом наслаждаться ими и писать стихи? Не о любви, как у нас, а о смерти? — пораженно пробормотал младший Бай.

Ниу рассмеялась:

— Прости, загрузила я тебя! Нет, не только о смерти, но и о природе, и о любви, и о жизни. Просто, они все грустноватые, что ли, и еще: особенность этих стихов — краткость, определяемая обязательным количеством слов. Самые популярные трехстишия «хокку» — это поэма из одной строфы, где нет ничего лишнего, и с помощью нескольких точно выбранных деталей создается законченная картинка:

Лист пожелтевший,

Кружась, упал на землю.

Грядет зима.

Или:

Весенний пруд

Осыпан сакуры цветами

Как-будто снегом

— Красиво и печально… Я плохо стихи пишу. Шан-даге в этом лучший… Так у них все стихи короткие, вот такие, как ты сейчас прочла? — спросил Юн.

— Есть ещё «танка» — пятистрочные поэмы:

Она ушла… Лишь смятая постель

Хранила очертанья тела

И аромат волос…

Увижу ли её еще?

Как краток миг любви…

— Это Ваши стихи, госпожа Руо? — голос Хироюки прервал беседу брата и сестры. — Не ожидал, что Вам известна литература Ямато.

Ниу слегка вздрогнула от неожиданности появления хозяина дома: интересно, много ли он слышал из ее рассказа?

— Добрый вечер, Тайра-сама! Простите, что заняли Ваш сад, просто здесь так красиво и спокойно, что мы расслабились после прогулки и занятий, вот и засиделись. А стихи не мои, увы!

Тайра-доно расплылся в довольной улыбке:

— Мне приятно, что Вам понравилось. Для меня это лучший комплимент моей родине. И вдвойне приятно, что Вы знаете танка и хокку. Не ожидал, признаться, от девушки Вашего народа таких познаний в культуре других стран. Обычно Ваши соотечественники считают нас варварами!

Бай Юн хотел было возразить, но под взглядом Ниу сдержался и смолчал.

— Вы поздно вернулись, Хироюки-сан, наверное, хотите отдохнуть. Мы пойдем. — Ниу потянула брата на выход.

Хозяин дома остановил ее:

— Да, я немного устал, но омовение и ужин вернут мне бодрость, поэтому прошу Вас продолжить вечер здесь. Тем более, я выполнил Вашу просьбу и готов поделиться новостями.

Бай Юн понимающе улыбнулся и сказал:

— Спасибо, господин Тайра, но я, пожалуй, пойду спать, а сестра пусть останется и выслушает Вас. Спокойной ночи!

* * *

Ниу и Хироюки проговорили до часа Быка (Чоу, 01–00/03-00). Несмотря на то, что мужчина освежился, а женщина отдохнула, дольше общаться они не стали, поскольку усталость все же взяла свое, да и подумать об услышанном требовалось обоим: самурай в очередной раз удивился девушке, а Ниу надо было проанализировать полученные сведения о женихе Руо и решить, как поступить с ним, в конце-то концов.

Глава 32

Цзиньши цзиди, Банъянь (обладатель второго результата среди получивших первую степень на государственном экзамене, проводимом раз в три года) Сюэ Мухен времени в столице даром не терял: после экзамена он, обласканный императором и высшим светом, стал популярным гостем во многих домах знати и предметом мечтаний обитательниц задних дворов аристократических поместий. С местом назначения будущий чиновник еще не определился — таков был бонус за первенство на экзамене от главы государства, поэтому торопился завести нужные знакомства в правительственной среде.

И надо сказать, преуспел: фаворитами жениха Бай Руо стали министры образования и кадров — в их домах и с их сыновьями он проводил больше всего времени. Но на него «положил глаз» один из самых известных (правда, печально) чиновников столицы — министр Кучер, глава Двора императорских конюшен, Го Зедонг («живущий к востоку от болота», повезло с именем мужику!).

Получивший этот пост от своего отца, министр конюшен не пользовался уважением коллег не только из-за «выразительного» имени, но и потому, что был он физически силен и богат, при этом ограничен, примитивен, шумен, груб и абсолютно невоспитан! Его терпели, но близкое знакомство не водили.

В семье конюшего была одна странность: в каждом поколении на свет появлялся только один мальчик, который и наследовал род, остальными детьми были девочки, и много! У Зедонга тоже был сын, но — слабый и болезненный, что очень расстраивало пышущего здоровьем отца. Единственного наследника конюший-таки женил, с трудом, правда, но потомства от него не дождался до сих пор.

Поэтому министр присматривал себе зятя среди знатных отпрысков, однако большинство великосунских кланов не разделяли его заботу о продолжении рода Го и отвергали сватовство не единожды под разными «достойными» предлогами, конечно.

Причина отказов была не только в самом Го Зедонге, но и в его дочерях, что статью и умом пошли в своего отца: рослые, крепкие, здоровые, но на редкость некрасивые, девушки семьи Го к тому же не отличались талантами и не преуспевали ни в одном из четырех искусств (Цинь — музыка, Ци — статегия или игра в вейци/го, Шу — каллиграфия, Хуа — живопись), ценимых столичным бомондом.

Особой «известностью» в Ханчжоу пользовалась старшая дочь чиновника: вульгарная, капризная и чрезвычайно своенравная Го Ксяолян (юный/ нежный/ малый лотос — ростом с пагоду, ага!). Любое ее появление на женских собраниях чаще всего знаменовалось неприятными курьёзами, скандалами и слезами, при чем, как гостей, так и хозяев: если барышню Го задевало что-то, она бросалась в бой, вплоть до кулачного, не чинясь! А задеть нежный лотос могла любая мелочь, не говоря уже о замечаниях в ее адрес или прямых столкновениях интересов. И не приглашать барышню было нельзя: отец её ценился императором, как ни странно. Прям бяда-бяда, огорчение!

Как бы то ни было, министр Кучер возжелал выдать свою необыкновенную дочь замуж за нового цзяньши. Эта женитьба решила бы многие проблемы чиновника: утереть носы всем его обидчикам — раз, повысить престиж фамилии — два, получить достойное потомство от умного зятя — три, и, главное, удовлетворить засидевшуюся в невестах дочь, требовавшую в мужья красавца Сюэ Мухена и грозившую покончить с собой, если этого не произойдет — четыре!

А дочь Зедонг любил! И если бы свадьба старшей барышни Го состоялась, счастливы были бы не только отец и дочь, но и ее младшие сестры — это давало